Глава 5. Цена Неповиновения.
Ночное Центральное Управление в котором была Тишина, которая опускалась на полицейский департамент после полуночи, была не успокаивающей, а скорее зловещей. Се Лянь, Фэн Синь и Му Цин шли по безупречно чистому коридору на верхний этаж, где находился кабинет Шефа.
Фэн Синь шёл рядом, сжав челюсть так сильно, что на скулах выступали желваки. Он молчал, но его сдерживаемый гнев был почти физически ощутим. Му Цин шёл сзади, его руки были скрещены на груди. Он не произносил ни слова с тех пор, как они покинули склад.
— Ты не должен был этого делать, — наконец, тихо произнес Фэн Синь, останавливаясь у дверей кабинета Цзюнь У. — Если бы я не приехал...
— Я знаю, — ответил Се Лянь.
Му Цин подошел ближе. Его голос был низким, пронзительным. — Мы прикрыли тебя внизу. Но это бесполезно. Хуа Чэн не оставляет таких следов просто так. Ты в его игре, Се Лянь.
— Иди, — сказал Му Цин, слегка подтолкнув его к двери. — И говори только правду.
В кабинете Цзюнь У царила атмосфера невероятной власти. Шеф сидел за массивным столом, а его спокойствие казалось незыблемым.
— Фэн Синь. Му Цин. Вы свободны, — произнес Цзюнь У, не поднимая головы.
Они поклонились и вышли. Дверь закрылась.
Цзюнь У поднял глаза. — Садись, Се Лянь. Ты пошел против меня. Ты это признаешь?
— Признаю. Но Ци Жун был там, и я хотел избежать кровопролития, — Се Лянь говорил уверенно.
— И что же ты увидел вместо избежания кровопролития? — Цзюнь У наклонил голову.
Се Лянь начал пересказывать всё, стараясь не упустить ни одной детали: про выстрелы, про то, как Хуа Чэн появился из тени, его красный пиджак, его единственный, пронзительный глаз, про хладнокровную казнь.
— Он убил всех людей Ци Жуна, Шеф, — заключил Се Лянь. — Двенадцать точных выстрелов. Он приказал Ци Жуну убираться.
Цзюнь У сделал неторопливый глоток чая. Се Лянь удивился тому, что Шеф, всегда требовавший десятков доказательств, сразу поверил его невероятной истории. Он принял её как факт.
— И при этом он спас тебя, — подытожил Цзюнь У. — Почему?
Се Лянь на мгновение запнулся. Он не рассказал о том, что Хуа Чэн назвал его Гэгэ, поскольку это звучало слишком интимно, слишком лично для полицейского рапорта. Это был момент, который принадлежал только ему и тому человеку в красном.
— Не знаю, Шеф. Возможно, он хотел заявить о своей силе, используя меня как свидетеля.
Цзюнь У медленно встал и подошёл к окну, глядя на город.