безумцы всех умней.

Над обычно пасмурным Лондоном возвышалось как никогда приятное, не палящее, но при этом дающее такое желанное сейчас тепло - солнце. В автомобиле сидело трое. Женщина в чёрном пальто, с растрепавшейся причёской, заплаканными глазами и растёкшейся по щекам - тушью. Сейчас она в особенности походила на драг-диллершу. Мужчина за рулём, нервно постукивающий пальцами по рулю, прибывающий, вероятно, в своих мыслях, не особо следил за дорогой. И мальчик пятнадцати лет, смотрящий в окно машины.
- Мам, куда мы едем?
Мать от вопроса лишь пуще прежнего залилась слезами.

flashback

-Ноен! Ноен, подожди.
-Да маам?
-Вот держи, - женщина засунула мальчику подмышку папку с документами. - вот, отдашь это мистеру Уилсону, ему стоит на это взглянуть.
-Ладно. А что это?
-Ноен? Ты идёшь?
-Да, секунду, дедушка.
-Всё, всё, иди, - женщина чмокнула его в щёку, прикрикнув на прощанье - И не забудь отдать папку!
Мать, видящая, что у её девятилетнего ребёнка явно присутствуют психологические проблемы, с самого детства таскала его по больницам. Чувствуя вину за свои оплошности в прошлом, когда она, беременная маленьким Ноеном без страха осушала залпом рюмки виски, при этом раскрепощённо пританцовывая рядышком со своим ухажёром. Оба тогда еще даже не знали о существовании в утробе Юбэнкса Младшего, ведь, быть может тогда, ныне умная, спокойная и рассудительная Табита не позволила бы себе такого кошмарного поведения. Но, что было, то прошло.
В двенадцать лет Ноену диагностировали шизофрению.

- Мам, я безумец да? Со мной теперь совсем никто не захочет дружить.
- Ной, милый, открою тебе секрет: безумцы всех умней.
-Но как же это? Ведь слово само всё за себя говорит..
-А вот так, смотри, - женщина прилегла на кровать рядом с сыном - посмотри-ка сюда, - она указала рукой на потолок, покрытый неоновыми наклейками-звёздами - что ты здесь видишь?
-Я вижу звёзды. Вон на той - Ноен указал на крайнюю справа - я вижу мальчика, он машет мне рукой.. И, о, смотри, смотри! А там кузнечик прыгает со звезды на звезду! А там...

И Табита улыбалась своему мальчику, сквозь разъедающую все её внутренности боль она улыбалась, стараясь скрыть слёзы. Вряд ли что-то когда-нибудь сможет помочь её малышу, вряд ли женщина когда-нибудь пустит его в школу, ведь Ноен такой ранимый, а дети такие злые. Внутренний мир миссис Юбэнкс начал рушиться ещё тогда. Осколок за осколком она старалась всё склеить, изменить, выдавливать из себя чувства, улыбку, эмоции. Но с годами она всё холодела, осознавая безысходность.

Ноен начал жить в ежовых руковицах. Ему запрещали выходить на улицу дальше подъездного крыльца, на день был расписан чёткий график того, что мальчик должен был выполнить, его телефон проверялся по три, а то и по четыре раза в день.
Но как известно, чем больше запрещают, тем больше хочется нарушить.
Однажды вечером, когда телефон был проверен уже четвёртый раз, а родители уже засыпали, Ноен ввёл в него пароль от электронной почты отца, да бы разблокировать телефон от родительского контроля, который они установили, скачав приложение, и открыл переписку со своим новым знакомым.

-Гейдж, я готов, что мне нужно делать?
Буквально через тридцать секунд прилетело ответное сообщение.
-Отлично, смотри, для начала тебе нужно выйти из дома, и при этом остаться незамеченным, через окно сможешь?
Ноен, ранее уже рассказал мужчине о своих строгих родителях, и по этому Гейдж давал советы исходя из ситуации.
-Да, смогу, у меня первый этаж.
-Превосходно, я напишу тебе, как подъеду, и ты вылезешь, усёк?
-Да.
-И это, малой, напомни сколько тебе там?
-13.
-Мхм, что ж. Минут через двадцать буду, до встречи.

Впервые Бурек написал Ноену с просьбой о помощи ещё около месяца назад. Он говорил, что у него болеет сестра, и что ей очень нужен добрый друг, который мог бы её навещать. Ноен даже слезу пустил о ней, Гейдж так искусно всё расписывал, что хотелось немедленно подарить той девочке свою заботу, которую по-видимому не мог дать ей брат, постоянно пропадающий на работе, а родителей, по рассказам самого Бурека у них небыло. Ноен долго ждал подходящего дня, когда отец придёт особенно вымотанным с работы, а мать повалится с ног, от усталости сидеть с Ноеном и весь грёбанный день стоять у плеты. И только когда родители провалились в глубокий сон, ребёнок смог позволить себе шалость. Он запрыгнул на подоконник и распахнул окно, прохладный весенний воздух мазнул по лицу, и пробрался под рубашку. Шум машин доносился немного приглушённо, из-за давольно далеко распологавшейся трассы. Одна нога, потом другая, прыжок, падение на пятую точку. Благо, первый этаж. Ноен встал и отряхнулся. Адреналин бурлил в крови. Мальчик в шестой раз перечитывал сообщение Гейджа, расположившееся на экране блокировки, уведомляющее о том, что тот подъехал, и ждёт его во дворе. И заприметив единственную заведённую в столь поздний час машину, направился прямиком к ней.
-Ну здравствуй, малой.
-Привет, Гейдж.
Мальчик залез в салон автомобиля и Бурек кнопкой заблокировал двери.
-Кстати, а чем болеет твоя сестра?
-Моя-то? Да, понимаешь, шизофренией вроде, да, точно ей.
-Я тоже.
-Что?
-Я говорю, я тоже.
-Тоже что?
-Болею шизофренией.
-Чудной ты, малой.

Дальше поездка сопровождалась тишиной. До одного момента. На развилке двух дорог, Ноен прекрасно помнил, нужно было повернуть налево, на дорогу, ведушую в психиатрическую больницу, мальчик знал дорогу наизусть, но Гейдж, почему-то, свернул направо.
-Эй, ты не туда свернул.
-Да ну? Неужели?
-Да, я знаю дорогу до больницы, куда ты едешь?
-Малой, ты реально тупой или у тебя просто шок, потому что ты не хочешь осознавать то, что тебя везут чтобы трахнуть?
-Чтобы что, прости?
Ноену ранее не встречалось это станное словечко.
Гейдж резко остановил машину.
-Я не понял, мелкий, ты стебёшься надо мной? Ну ка живо на заднее сиденье, ублюдок.
Бурек грубо схватил мальчика за ворот рубашки, и перекинул его назад, сам при этом медленно, словно хищный зверь, завидивший добычу, подкрадывался, упиваясь страхом своей жертвы.
В глазах Ноена в этот момент было полное недопонимание, что стало с тем добрым Гейджем, с тем Гейджем, который писал мне с просьбой о помощи? Что будет с его сестрёнкой, разве она больше не нуждается в нём? И самое главное, чего хочет Гейдж?

Ноен не помнил, что с ним произошло в тот момент, так же, как не помнил и того, что было дальше. Помнил только, что очнулся он в больнице, а рядом на стуле сидела снова плачущая мама. В углу больничной палаты стояли и шептались две немолодые женщины, у одной из них тоже текла слеза. Ноен сразу понял, произошло что-то ужасное, непоправимое. И об этом свидетельствовала не только адская боль во всём теле, но и осознание:
когда происходит что-то ужасное, люди вдруг начинают перешёптываться. как будто беда сможет их услышать.