Экстра 2. Темное пламя (глава 127)
Когда сигарета почти истлела, Тянь Сяоши заметил, что в курительную комнату кто-то вошёл. Шаги мужчины были такими лёгкими, что он их почти не услышал. Тянь Сяоши не придал этому значения, просто опустил голову и затушил окурок в пепельнице.
Только когда погасла последняя искра на сигарете, и он выпрямился, собираясь уходить, юноша осознал, что этот человек стоит к нему непозволительно близко. Расстояние было нарушением личного пространства и вызывало острое чувство дискомфорта.
Опущенные глаза Тянь Сяоши задержались на стройных ногах в идеально сидящих брюках. Облегающая рубашка, соблазнительный кадык, острый подбородок... Ресницы Тянь Сяоши дрогнули. Под кадыком, на горле, была родинка — размером с просяное зёрнышко. Совсем крошечная, но он знал её лучше, чем кто-либо другой.
Обычно Тянь Сяоши редко замечал такие мелкие детали, и до этой минуты думал, что забыл их. Но сейчас они всплывали в его сознании с пугающей яркостью. Выступающий кадык, широкая и тёплая грудь, твёрдые и гибкие мышцы, сухие и горячие пальцы, властные губы, особый запах полного гормонов пота... Всё это когда-то лишало его способности мыслить адекватно, и даже сейчас, в это мгновение, он был готов поддаться искушению.
Тянь Сяоши на мгновение замер, подавляя эмоции, захлестнувшие сердце. Он знал, что рано или поздно встретит Шэнь Цинчуаня, но не ожидал, что это случится так скоро. Он медленно поднял глаза, и невероятно красивое лицо, которое раньше возникало перед ним почти каждый день, наконец, снова предстало перед его взором.
Шэнь Цинчуань всё ещё тяжело дышал, словно бежал сюда без остановки, что странно контрастировало с едва слышными шагами, которыми он вошёл в курительную. Он смотрел на Тянь Сяоши сверху вниз. Его обычно бесстрастные и серьёзные глаза сейчас горели торжественно и яростно, впиваясь в юношу подобно двум гвоздям. Казалось, мужчина хотел прибить Тянь Сяоши этими двумя гвоздями к месту, лишив возможности двинуться. Но от этого взгляда не было страшно, может быть потому, что сквозь свирепость пробивались какие-то другие эмоции, увлажнявшие его ресницы.
В тот миг, когда взгляды встретились, кадык Шэнь Цинчуаня дёрнулся, но тонкие губы остались плотно сжатыми. Тянь Сяоши посмотрел на него и медленно поднялся. Слова Нин Аня, сказанные несколько дней назад, снова и снова отдавались в его сердце, бросая его то в жар, то в холод. Но между этими приливами и отливами был период оцепенения и неверия, смешанного с недоверием к самому себе.