Экстра 2. Темное пламя (глава 125)
В день, когда Тянь Сяоши исполнилось двадцать три года, Шэнь Цинчуань, как обычно, оставил розу на перилах его крыльца. Самую красивую из тех, что лично тщательно отобрал. Огненно-красный, нежный бутон слегка приоткрылся, будто готовый вот-вот распуститься пышным цветом. Распуститься улыбкой, распуститься надеждой, распуститься любовью, тем сладостным, тёплым ароматом, что когда-то принадлежал только им двоим... Но, как и в прошлый раз, Тянь Сяоши не притронулся к цветку. Даже не взглянул.
Казалось, он вовсе его не заметил, равнодушно пройдя мимо. Или будто видел такое каждый день и давно перестал реагировать. Шэнь Цинчуань, спрятавшись в темноте, смотрел, как юноша уверенно выводит велосипед со двора. Похоже, никакие усилия Шэнь Цинчуаня не могли заронить искру в его сердце.
Мужчина остался стоять в переулке, не в силах разобрать, что у него на душе. Ему безумно хотелось остановить парня. Не для чего-то особенного, просто сказать: посмотри, какой красивый цветок, а ты оставил его снаружи, ему так одиноко. Но, будучи взрослым и рассудительным, он подавил этот порыв.
Шэнь Цинчуань продолжал по-прежнему регулярно получать фотографии Тянь Сяоши, но время действовало на него, словно кислота, разъедая душу. Когда он был занят, ему казалось, что оно летит, но когда он тосковал по Тянь Сяоши — оно тянулось бесконечно долго.
Впрочем, быстро или медленно, но день выпуска Тянь Сяоши наконец настал.
В тот день Шэнь Цинчуань получил снимок юноши в мантии выпускника. Тот держал в руках цветы и шёл, сопровождаемый матерью и ещё одним молодым человеком, которым оказался ее лечащий врач, Цуй Вэнь. Тянь Сяоши светло улыбался, глаза его щурились, голова была слегка склонена к матери — он выглядел счастливым и трогательным.
Эта улыбка была точь-в-точь как в его семнадцать лет — чистая и искренняя. Шэнь Цинчуань слегка опешил, он и не помнил, когда в последний раз видел его таким. Время шло, и менялся не только Шэнь Цинчуань, но и Тянь Сяоши. Его улыбка стала чуть сдержаннее, чем два года назад, воплощая вежливость и взрослую рассудительность. А вот таких искренних улыбок, как раньше, становилось всё меньше.
Казалось, парень сильно повзрослел: осанка его стала прямее, чем в юности. Взгляд приобрёл глубину и твёрдость. На мягких, сладких, словно цветущая вишня, губах порой появлялись равнодушные серьёзные складки. Он стал чуть отстранённее и, похоже, не желал обращать внимания на многое из того, что происходило вовне.