ГЛАВА 10

Чонгук
Прошлое
Я меряю шагами подвал, насколько это позволяют мне цепи.
Они гремят позади, а их тяжелый лязг – единственный звук, который меня окружает в надвигающейся тьме.
Не знаю, день сейчас или ночь. Дома я связывал темноту с ночью, но в этом месте я потерял счет времени.
Женщина в красном не объявлялась.
Не знаю точно, обнимет ли она меня или ударит по лицу, веля привести домой ее сына.
Еще тут есть девочка, похожая на куклу, – Розэ. Она давно не заходила.
Время здесь не определить. Мне кажется, что я в западне уже где-то пару месяцев.
Может, и меньше. Но может, и больше.
Мама говорила, что когда ты свободен, время пролетает быстро, но если ты взаперти, то оно удлиняется. Тогда я ее не понимал, но теперь мне стало ясно. Время странное в этом смысле. Оно бесконечно и вместе с тем так быстротечно.
Дверь медленно со скрипом открывается. Я останавливаюсь, цепи медленно утихают.
Девочка.
Женщина в красном не открывает дверь так медленно, она вламывается, порой прерывая мой сон.
Маленькие шаги Розэ эхом отражаются в пустом подвале. Она принесла с собой свет – и это не только благодаря фонарику.
Весь ее вид говорит об этом. Тапки с заячьими ушками и ночнушка. От нее пахнет зефиром, медом и началом весны. Если у света есть запах, то он и есть Розэ. Аромат тепла, как у мамы.
Иногда я думаю, не говорю ли с воображаемыми людьми, как мама. Вдруг я вспомнил кукол Дженни и Джису и оживил их в своем воображении, чтобы сохранять спокойствие.
Папа всегда велит сохранять спокойствие. Эмоции могут погубить меня. Прямо как мою маму. Он говорит, что у нее переизбыток чувств, поэтому она так много плачет.
Думаю, она так часто плачет, потому что ей недостает его чувств.
Розэ подходит на цыпочках и накидывает мне на плечи плед. Поскольку я выше, ей приходится вытянуться, и от усердия она выдыхает, сдувая золотые пряди волос.
Мои губы дрожат, когда я нагибаюсь, чтобы помочь ей. Девочка победно улыбается и бросает мешок на пол. Сегодня в нем сэндвич и бутылка сока.
– Стянула их с кухни втайне от дяди Агнуса. – Она прикладывает палец к губам. – Не говори ему.
Я сажусь на холодный пол и откусываю сэндвич. В начинке бекон, ветчина и сыр разных сортов.
Розэ везде любит класть сыр. Мне он не очень нравится, но я все равно его съедаю.
Женщина в красном приносит мне только воду. Если бы не Розэ, я бы умер от голода.
– Спасибо. – Глотаю первый огромный кусок.
– Если хочешь отблагодарить меня, то назови свое имя.
Она приседает передо мной, скрестив руки на коленях и положив голову на руку.
У нее уже вошло в привычку вот так смотреть на меня.
Словно я инопланетянин.
Я медленно жую следующий кусок, обдумывая ее слова.
Папа всегда велит мне не называть свое имя людям с отрицательной энергией. У Розэ нет отрицательной энергии, но она живет в доме, где та есть.
Женщина в красном на нее похожа. Наверное, девочка в будущем станет вести себя так же.
Розэ хмурится.
– Почему не говоришь мне свое имя? Я же тебе свое сказала.
Я молчу.
– Тогда буду называть тебя Сероглазиком. – Она довольно улыбается, словно ей пришло в голову самое оригинальное имя.
– У меня был мишка по имени Тед, но я отдала его двум детям, таким, как ты. Будь он сейчас у меня, то я бы отдала его тебе.
Продолжаю молча жевать.
– Если не найду ключей от наручников, то скажу папе, когда он вернется. Он спасет тебя, как мы спасли тех ребят.
И снова ничего не говорю. Во-первых, я голоден. Во-вторых, мне больше нравится, когда говорит она. Ее голос словно классическая мелодия – мягкий, элегантный и… спокойный.
– Сколько тебе лет? – спрашивает она.
– Восемь.
– Мне тоже скоро восемь. – Она обнажает дырочку от выпавшего зуба, когда широко улыбается. – Может, мы подружимся.
– У меня есть друзья.
– Ой. – Она грустнеет.
Хочется пнуть себя за то, что расстроил ее. Техён все время говорит, что я не должен быть таким прямолинейным.
Не знаю, что это значит.
Однако я не хочу огорчать Розэ. Что, если она никогда не вернется, и я останусь совсем один в темноте?
Она поглядывает на меня щенячьими глазами из-под ресниц.
– Может, добавишь в свой список еще одного друга?
Открываю рот, чтобы согласиться.
– Подожди! – Она засовывает руку в карман и достает небольшой пакет с шоколадными шариками.
– Дам тебе пару шариков «Мальтизерс». Мои любимые.
В подвале раздается звук шуршащего пакетика, когда она открывает его и достает пару маленьких шариков. Прикусывает нижнюю губу, крепко зажмуривается и достает еще.
– Так и быть, держи три.
Она вытаскивает руку, бросает три штучки обратно в пачку и со вздохом предлагает ее мне.
– Можешь съесть все, если станешь мне другом.
Я отказываюсь, и она швыряет их мне на колени.
– Я дала тебе «Мальтизерс», тебе придется со мной подружиться.
Я улыбаюсь при виде ее забавного выражения лица. Кажется, она близка к тому, чтобы забрать шоколадки, убежать с ними и съесть в уголке.
– Хорошо, – говорю я.
– Что хорошо?
– Хорошо, я стану твоим другом.
Она хлопает в ладоши и хихикает.
– Ура!
Я беру один шарик и предлагаю ей оставшиеся.
– Можем съесть их вместе.
Она прикусывает нижнюю губу.
– Ты уверен? Я отдала их тебе. Будет как-то невежливо забрать обратно.
– Друзья все делают вместе.
– Правда?
– Правда.
Она хватает пакетик «Мальтизерс» и набивает рот сразу двумя шариками.
– Эй, Сероглазик!
– М-м-м? – Я смотрю в ее сияющие глаза, пока девочка жует. Шоколад кое-где прилип к ее верхней губе.
– Когда я вырасту, то куплю тебе ведро «Мальтизерс».
– Зачем?
– Потому что папа говорит, принято покупать подарки человеку, с которым играешь свадьбу.
– Свадьбу? – шепчу я.
– Ага! – хитро улыбается она. – Когда я вырасту, то собираюсь выйти за тебя замуж.
– Ты не можешь выйти за меня.
Ее лицо искажается.
– А почему нет?
– Мама говорит, что нужно любить человека, на котором собираешься жениться.
– Ну, так просто полюби меня. – Она машет рукой. – Что тут сложного?
Я по-прежнему молчу. Девчонка просто сумасшедшая.
– Эй, Сероглазик. – Она придвигается поближе. – Когда я подарю тебе ведро «Мальтизерс», ты со мной поделишься?
Я смеюсь вместе с ней. Ее смех – словно солнечный свет после дождливого дня. Солнце, проглядывающее сквозь тучи.
Смотрю на нее и понимаю, что хочу вечно слушать этот смех.
Может быть, она права. Когда мы вырастем, ей нужно быть рядом, чтобы я мог каждый день смотреть, как она смеется.
У нее самый прекрасный смех, что я когда-либо слышал.
– Обещай, что женишься на мне. – Она протягивает мизинец.
Обвиваю его пальцем.
– Обещаю.