ЭПИЛОГ 2
Розэ
Три года спустя
– Как я и говорил, ты не можешь спорить со мной, опираясь только на теорию. Будь настоящим задротом и докажи это прямо сейчас.
Чонгук уставился на наших одногруппников с фирменным непроницаемым лицом. Клянусь, он стал еще упорнее скрывать свои эмоции.
Мне повезло, что я встретилась с ним в восемнадцать, потому что двадцатиоднолетний Чонгук свел бы меня с ума.
Забудьте. Он и сейчас это делает, но я уже слишком хорошо его знаю, чтобы противостоять ему на каждом повороте. Не всегда побеждаю, но игра стоит свеч.
Наши коллеги уставились на него с вопросами, на которые нет ответов.
Только Чонгук способен в лицо назвать студентов университета задротами. Когда я попросила его не делать этого, он сказал, что свято верит: всё надо называть своими именами.
– Есть желающие? – дерзко спрашивает он. – А, ну, так я и думал.
Ему повезло, что здесь нет Техёна. Будь так, это уже переросло бы в полномасштабную войну и мы бы сидели тут и смотрели, как они спорят всю ночь.
В этом споре никогда не будет победителей, но Чонгук настаивает, что просто щадит Техёна.
– На самом деле, есть. – Справа от меня раздается холодный голос. Американский акцент немедленно выделяет его из толпы.
Не успел этот тип вступить в круг, как я вздыхаю. Я-то думала, нам повезло сегодня, что у Техёна были дела.
Оказывается, нет.
– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я. – Ты не состоишь в клубе.
– Уже состою. – Темно-зеленые глаза становятся озорными, когда он машет пропуском. – Мне надо быть везде, где есть крутые детки. Разве не так, шеф?
Оливер, президент нашего клуба дебатов, кивает в ответ на очаровательную улыбку американца.
Я закатываю глаза. Он присоединился к клубу, только чтобы сразиться с Чонгуком и Техёном. Клянусь, они притягивают магнитом безумцев вроде этого америкашки.
Даже Чонгук вступил в клуб не по доброй воле. Сначала вступила я, а он просто примазался, потому что «ему было интересно».
Ну да, так я и поверила. Больше похоже, что он хочет разогнать мух, как он их называет.
Собственничество Чонгука не знает границ. Ему не нравится, насколько близко я общаюсь с другими членами клуба, поэтому он вломился сюда, чтобы превратить их жизнь в ад. Он может быть пугающе убедителен, когда хочет.
– Здорово, что пожаловал к нам, Эш. – Чонгук ухмыляется с искрой садизма во взгляде. – А теперь перестань пялиться на мою жену, а не то я создам дипломатические проблемы в отношениях Англии и США.
Типичный американский хороший мальчик хохочет, поднимая руки.
– Ладно, ладно. Да ты обожаешь ее, чувак.
Чонгук берет меня за руку, переплетая наши пальцы в качестве доказательства.
Наши кольца располагаются друг над другом. Чонгуку очень нравится это делать.
Мы женаты два года, и он везде демонстрирует это. Когда кто-то поглядывает в мою сторону, он мгновенно ослепляет их кольцом с огромным бриллиантом, которое подарил мне.
Обычно я не стала бы такое носить, но все равно приняла подарок. Кольцо принадлежало Айю, и я понимаю, как много оно значит для Чонгука.
Вскоре я выяснила, что он также использует его, для обозначения своей территории при любом удобном случае.
Чонгук разве что не привлекал прессу ради рекламы, да ему это было и не нужно.
Наша свадьба, хоть и прошла в узком кругу семьи и друзей, попала на первые полосы.
О свадьбе Чон и Пака снова и снова писали в деловых колонках журналов и газет.
Это начало новой эры для обеих компаний. И хоть папу и Сухо не назовешь лучшими друзьями, они научились работать вместе.
Я по-прежнему не доверяю Агнусу. Он действительно психопат, и я отношусь к нему с опаской. Однако папа полностью ему верит, даже несмотря на то, что точно знает его сущность.
Агнус играет огромную роль в партнерстве папы и Сухо. Он стал источником силы для наших семей, и я не могу ненавидеть его за это.
Даже компания тети и дяди, «Чхве Инжиниринг», процветает с тех пор, как «Чон Энтерпрайзес» и «Пак Корпорейшен» стали партнерами.
Тетя немного грустила, когда я выбрала Оксфорд вместо Кембриджа, но быстро смирилась с этим.
– Тебе есть что добавить к обсуждению, Эш? – спрашивает Чонгук своего американского дружка.
Все внимание команды приковано к последнему.
Некоторые девушки заливаются румянцем. Кто-то смотрит на него снизу вверх мечтательными глазами.
Если бы они только знали, что таится за прекрасным фасадом.
Он такой же, как Чонгук. Если не хуже. Я все еще понятия не имею, зачем он бросил престижный колледж там, в Штатах, и поступил к нам.
– На самом деле, да. – Он плюхается на стул, руки свисают по краям. – Видишь ли, Чонгук. Мне не надо тебе ничего доказывать, потому что нас не связывают правовые обязательства. Я могу доказать, если захочу, но это дело добровольное.
– Где заканчивается добрая воля и начинаются обязательства? – Чонгук отбивает удар.
Они спорят слово за слово. Зрители наблюдают с открытыми ртами, как столкнулись два титана. Даже президент не осмеливается перебить их.
Ну а что я? Мне надоело смотреть, как два социопата пытаются перещеголять друг друга.
Пока Эш распинается о юридических текстах и много о чем еще, я сжимаю руку Чонгука и шепчу: «Я устала. Пошли домой».
Он не раздумывает ни секунды.
По-прежнему крепко держа мою руку, он встает, увлекая меня за собой, и обрывает Эшера.
– Моей жене надо отдохнуть.
– Неудачник, – бормочет Эшер.
Чонгук ухмыляется.
– Как-нибудь в другой раз.
– Буду ждать, – кричит Эшер нам в спину, когда мы направляемся к двери. – Так на чем я остановился?
Он пускается в длинные односторонние рассуждения.
– Почему ты вообще дружишь с ним? – спрашиваю я, как только мы остаемся одни.
– Он забавный, сладкая. А нам нужны забавные неполиткорректные люди.
– Ты хотел сказать, социопаты.
– Каждое общество нуждается в старомодных злодеях. – Чонгук ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, а затем хмурится. – Почему ты устала?
– Я…
Не успеваю ответить, как он кладет ладонь мне на грудь.
– Чонгук! – Я оглядываюсь.
Я знаю, что он просто проверяет, как бьется мое сердце, – он это делает каждый день. На самом деле иногда он даже спит, положив руку мне на сердце, чтобы убедиться, что оно работает исправно.
– Я же просила проверять пульс по запястью, когда мы не одни. Люди смотрят.
– Да пошли они все. Буду проверять пульс моей жены любым способом, который нравится. – Он убирает руку и кладет два пальца мне на шею. – Хм-м. Пульс в норме.
– Верно, – говорю я, когда мы выходим на прохладный воздух.
– Тогда что это? Ты чувствуешь тяжесть в груди?
– Нет.
– Нарушение сердечного ритма?
Мотаю головой.
Чонгук дьявольски строг ко всему, что касается моего здоровья. Он относится к моим визитам к врачу еще фанатичнее меня. Он постоянно изучает медицинские работы о сердечно-сосудистых заболеваниях, как это делают доктора с ученой степенью.
Он даже подумывает получить второе высшее по медицине.
Я не шучу, он правда хочет.
Чонгук делает шаг ко мне, застегивает мне пальто до подбородка, снимает с себя шарф и плотно обматывает его вокруг моей шеи.
Пахнет Чонгуком – чистотой и мужественностью.
Чонгук берет мои холодные руки в свои и дыханием отогревает, а потом кладет их мне в карманы.
Я с улыбкой наблюдаю за ним. Эта сторона Чонгука вечно сбивает меня с толку. Он такой заботливый и внимательный, что я могу представить жизнь без него только в кошмарах.
Он стал неотъемлемой частью меня, без которой я не могу дышать.
Да что там любовь и обожание, Чонгук – мой гребаный воздух. Он все, чего я хочу в жизни, и даже больше. Поэтому я встаю на цыпочки и целую его.
Он ухмыляется с мальчишеским очарованием.
Чонгуку нравится, когда я удивляю его поцелуями или требую удовольствия. Он говорит, что это больше всего заводит его.
– Пошли, холодно же. – Он легко щипает меня за щеку. – Отвезу жену домой.
Точно. Домой.
Наше жилье находится в пятнадцати минутах езды от кампуса.
В дороге мы обсуждаем уроки, и Чонгук кладет руку мне на бедро. Мне повезло, что я в джинсах, а то будь я в юбке, он довел бы меня сейчас до оргазма.
Чонгук все тот же Чонгук. Бесстыдный и не знающий границ.
Он сводит меня с ума. Клянусь, с каждым днем я все больше в него влюбляюсь. В то, как он готовит мне завтрак каждое утро. Как берет меня на пробежки, во время которых следит за моим пульсом. Как относит меня в кровать из-за рабочего стола, когда я случайно засыпаю за ним. Как трахает меня, словно не может насытиться.
Я люблю его внимательность и покровительство. Черт, да я даже иногда люблю его собственничество.
Люблю в нем все.
Мы приезжаем домой.
У нас двухэтажный особняк с маленьким садом, за которым я ухаживаю. Чонгук купил участок рядом на годовщину свадьбы. Сказал, что дарит его мне, чтобы я смогла построить свой первый дом.
Наш настоящий дом.
С тех пор я как заведенная придумываю тысячу и одну идею. Я даже думаю, а не объединить ли два участка и оторваться по полной.
Сейчас мы живем в уютном доме со старинной атмосферой.
Как только мы оказываемся внутри, я останавливаюсь, чтобы снять пальто, Чонгук скидывает пиджак и несется на кухню – за моими таблетками, конечно.
Я изучаю наше жилище с деревянными полами и декором в темных тонах.
Меня охватывает возбуждение от воспоминаний, как Чонгук брал меня в каждом уголке этого дома. На диване, у барной стойки и даже на полу у входа.
Это место наполняют столько воспоминаний, греющих душу.
Повесив пальто и шарф на крючок у стены, крадусь на цыпочках в кухню. Чонгук стоит у барной стойки, копаясь в таблетках. Он до сих пор каждый раз читает написанное на упаковке. С ним не ошибешься.
Обнимаю его сзади и трусь щекой о спину.
Может, Чонгук больше и не играет в футбол – разве что участвует в единичных матчах время от времени, – но его тело по-прежнему крепкое и подтянутое.
Мы вместе бегаем, и он тренируется, когда не может уснуть, но это уже стало редкостью с тех пор, как мы поженились.
– Чего ты хочешь больше всего на свете, Чонгук?
– Тебя. – Он никогда не пропускает удар.
Я улыбаюсь.
– Что еще?
– Чтобы ты была здорова и безраздельно моя.
Господи. Да этот мужчина смерти моей хочет.
– Что еще?
– Это все.
– Это все?
– Да.
Он разворачивается и протягивает мне стакан воды.
Я глотаю таблетки, пока Чонгук внимательно меня разглядывает. Я его тоже. Его растрепанные чернильные волосы, родинку в уголке глаза, кусочек татуировок со стрелами, когда он закатывает рукава рубашки.
Он сжимает мой локоть.
– Отдохни немножко.
Я вырываюсь.
– Я не устала.
Он приподнимает бровь и склоняет голову набок.
– Если ты не устала, то я оттрахаю тебя в душе, как вчера. Мне нравится, когда ты возбуждена настолько, что взбираешься на меня и царапаешь мне спину.
– На то есть причина.
– Какая бы она ни была, эта причина мне уже нравится. Давай повторим сегодня. – Он ухмыляется и возвращается к таблеткам.
Делаю глубокий вдох. Что ж, пора.
– Чонгук?
– Что, сладкая?
– Я беременна. Шесть недель, если быть точной.
Он замирает как вкопанный, пузырек чуть не падает у него из рук.
Чонгук хотел ребенка три года назад, но полностью отказался от идеи, когда доктор Субин сказал, что на этом этапе моей жизни опасно заводить ребенка.
Однако три месяца назад доктор Субин разрешил мне иметь детей. С тех пор я не принимаю контрацептивы. Хотела сделать Чонгуку сюрприз на нашу вторую годовщину два месяца назад. Однако не забеременела.
Я чуть не плакала, когда месячные начинались в срок прошлые три месяца.
Вчера у меня была задержка в две недели. Сделала тест и бум – беременна! Я была так счастлива, что хотела тут же рассказать Чонгуку, но сохранила это в тайне, пока не обследовалась у доктора Субина и гинеколога.
Чонгук разворачивается. Я широко раскрываю рот. Никогда не ожидала увидеть это выражение на лице Чонгука.
Страх.
Полный ужас.
Он хватает меня за руку.
– Идем к доктору Субину. Он скажет, что делать…
– Нет. – Я отталкиваю его. – Я оставляю ребенка.
– Я не позволю тебе рожать с риском для жизни. – Голос Чонгука звучит авторитарно и не предполагает возражений. – Уж лучше быть бездетным, чем без тебя.
Мои глаза наполняются слезами от его слов, ведь я знаю, что это правда. Чонгук будет счастлив, просто если я рядом. Душой это чувствую.
Но я хочу дать ему больше. Хочу дать ему все. Хочу быть матерью его детей.
– Я вне опасности. – Ласково глажу его ладонью по щеке. – Я говорила с доктором Субинои и гинекологом, мы провели все обследования. Мы с ребенком здоровы.
Он щурится.
– Ты говоришь это просто, чтобы я передумал?
– Знаю, ты вломишься в дом к доктору Субину, чтобы подтвердить мои слова, так что нет, я не блефую. Результаты анализов и все остальное лежит у меня в сумке.
Он бежит к ней и несколько минут перечитывает документы. Я стою, наблюдая за ним, и жду, как Чонгук отреагирует.
Вот он уже смотрит снимок УЗИ с маленькой жизнью. Которую создали мы с ним.
– Ну что? – осторожно интересуюсь я. – Что думаешь?
– Ты беременна. – Он внимательно смотрит на меня и снимок, словно хочет еще раз убедиться.
– Да, Чонгук. – Я кладу руки на живот. – Я ношу под сердцем твоего ребенка.
– Ты носишь под сердцем моего ребенка, – повторяет он, медленно приближаясь ко мне.
Когда Чонгук оказывается на расстоянии достаточно близко, я кладу его руку себе на живот.
Он пока плоский, но я уже чувствую, как внутри меня гудит жизнь. Я уже чувствую нашу связь.
Он пристально смотрит на свою ладонь и медленно гладит меня по животу.
– Мы породили жизнь, Чонгук, – бормочу я. – Ты счастлив?
Он отрывает взгляд от моего живота, чтобы взглянуть в глаза.
– А ты?
– На седьмом небе от счастья. Это лучший подарок из всех, что ты мне делал. – Я прижимаюсь губами к его губам. – Я люблю тебя.
Чонгук обхватывает меня руками, и я визжу, когда он отрывает меня от земли и заключает в объятия. Мои руки обвивают его, когда он целует мои губы, щеки, нос и лоб.
– Ты мой лучший подарок, моя королева.
– А ты – мой, мой король.