Глава 5
Жаркое солнце Египта вновь залило безоблачное небо густым, золотистым светом. Несмотря на вчерашний пир, шумный и обильный, с песнями и танцами до поздней ночи, слугам работы меньше не стало. Наим, как всегда, вернулся к своим обычным обязанностям, с легкой усталостью в глазах, но с решимостью в сердце. Парень осознал, что для повышения в должности прислуги ему еще нужно поднабраться опыта, набраться терпения и научиться справляться с любыми трудностями, и с готовностью взялся за стирку.
Сидя на коленях на прохладных каменных плитах, он усердно тер ткань, белую, некогда безупречную, теперь покрытую следами вчерашнего веселья, стараясь вывести пятна с помощью сока мыльнянки. Густая, пенистая жидкость, извлеченная из корней этого растения, приятно холодила кожу, но даже ей требовалось время, чтобы ткань стала по-настоящему чистой. Рядом с Наимом расположился Тотэй, что быстрыми движениями, полоскал уже отстиранное бельё.
— И что он сказал? — спросил Тотэй возвращая парня к деталям недавнего диалога касательно начальника прислуги.
— Что я во век не расплачусь, за содержимое этого кувшина.
— Ты подписал себе вечное рабство, — подметил Тотэй. Видя, как тот тяжело вздохнул, юноша отжал мокрую ткань, и отложил в деревянный таз.
— Что для высших чинов, что для стражи мы лишь мусор, не бери в голову.
— Ты прав, не буду! — произнёс Наим, косясь на порез, что теперь красовался на его предплечье с подсохшей рубиновой коркой. Кровь, ещё недавно пульсирующая и горячая, теперь застыла тёмным, почти чёрным пятном, контрастируя с его бледной кожей. Слуги могли пользоваться помощью «Суну» — врачевателей, что служили при дворе. Но оплата была достаточно велика, чтобы получить какую-то помощь, и Наим прекрасно это понимал, как и то, что теперь на коже останется шрам.
Раздумья парня прервал лёгкий звук шагов, тихий, почти неслышный, но такой, что заставил его сердце замереть. А взгляд сразу переместился в сторону возникшего человека. Наим сразу узнал старшего наследника по одному лишь грозному виду и холодным глазам, что пробивали тело до самых мурашек. Спохватившись, Наим откинул грязную одежду, и встав, склонился в уважительном поклоне. Заметив его действия, Тотэй медлить не стал и так же поднявшись, замер молча и почтительно встречая царственного мужчину.