Глава 19
Заходящее солнце, как расплавленное золото, окрасило древние дворцовые стены в теплые, медовые тона. Этот величественный закат стал свидетелем того, что приглашение на встречу получил не только Каир. В тени раскидистых пальм дворцового сада, под этим же угасающим светом, благородный сын обнаружил всех своих братьев.
Яфеу, погруженный в свой мир, сидел в привычной позе, не отрываясь от папируса. Его пальцы, ловко орудующие тростниковым пером, выводили замысловатые узоры и иероглифы, словно он был совершенно отрешен от реальности, от присутствия братьев, от всего мира.
Шадир же, не выпуская из рук увесистый кубок, наполненный рубиновым вином, скучающе оглядывал присутствующих. Его взгляд скользил по лицам братьев с легкой, едва заметной усмешкой, выдавая полное равнодушие к происходящему. Он был воплощением гедонизма, и эта встреча, очевидно, не вписывалась в его планы на вечер. Хоть его поза была расслабленной, но в глазах всё же читалась скука.
Только Нэахим, скрестив руки на груди, выделялся своей серьезностью. Его поза была прямой и непоколебимой, словно он был готов к самому важному диалогу, к обсуждению вопросов, имеющих неоспоримое значение. Его взгляд был сосредоточен, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости.
— Говори скорее, у меня голова раскалывается, — с рыком потребовал Каир опустившись в плетёное кресло.
— Долго спишь братец, не уж-то развлекался остаток дня? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Шадир, делая очередной глоток вина.
— Я не играю с людьми подобно шакалу в отличии от некоторых! — парировал Каир,.
— Я конечно не против поругаться, но давайте после беседы, — вмешался Нэахим, ровным спокойным голосом. Взгляды братьев, словно по команде, обратились к сыну любимому отцом, и наступила долгожданная тишина, что нарушал лишь тихий, почти медитативный шелест папируса в руках Яфеу, что продолжал свое уединенное творчество.
— Недавно я говорил с отцом, и он осведомил меня о причине по которой решил собрать нас вместе, — начал тот. Несмотря на нежелание вести этот разговор, Нэахим говорил серьезно и прямо, а его слова были четкими и лишенными всяких экивоков. Эта прямота даже слегка удивила Шадира, привыкшего к более витиеватым формулировкам.
— Скоро прибудет принцесса Азенет, и фараон решил выбрать ей партию.