2027 год

Моля откусила яблоко, перебирая страницы журнала. Два дня назад её посадили под домашний арест из-за скандала с терактом в доме правительства. Девушка не охотно поддалась решению суда, понимая, что её заточение долго не продлиться. Сегодня дочь Говарда гнила в четырёх стенах, хотя буквально неделю назад она собирала стадион единомышленников, чтобы как всегда призвать их к порядку или вправить мозги. Кто-то в команде Эвана прозвал это Старковкими манерами, и теперь так говорили все, что не очень нравилось Моле, так как фраза это изначально принадлежала Джеймсу.

        Девушка посмотрела на бутылку с фиолетовой жидкостью. На вкус она была омерзительна, и Моля не понаслышке об этом знала. Если Тони пил похожий эликсир, чтобы не умереть, то его сестра для того, чтобы избавиться от сыворотки и кошмаров.

        На телефон Старк раздался звонок. Моля потянулась за гаджетом, но не успела ответить. Входную дверь вырвали с корнем, и семеро солдат наставили на Авдееву пушки. Моля застыла, не двигаясь. Она не испугалась, будто была уверенна, что пришли не за ней.

        –Руки! –прокричал солдат по центру.
        –Вы серьёзно? –пробубнила дочь Говарда.

        Девушка уже начала думать, за что её хотят повязать, но в голову ничего толково не лезло. Несколько часов назад президент превратился в халка, а дружка сокола вытащили из тюрьмы. Так каким боком замешана в этом Старк?

          –Руки! –более чётко, по слогам, произнёс мужчина.
          –Супер, –саркастично сказала девушка, положив яблоко на стол и подняв руки вверх. 

           Крайний солдат направился в сторону Моли и сковал наручниками руки за спиной девушки.

           –Возьми штаны из шкафа, –недовольно приказала Авдеева, понимая, что не хочет сидеть вне дома в одной, пусть и длинной, но ненадёжной футболке.

          Старк отвезли в участок. Её не посадили к заключенным. Авдеева сидела в комнате допроса, прикованная к столу. Штаны несколько раз осматривали в поисках чипов, также, как и остальную одежду. Часы по понятным причинам тоже изъяли. Моля сидела в комнате час, два, пять. К ней никто не заходил. Ни одной души внутри комнаты. Будто пытка.

          Спустя каких-то 8 часов безделья, в комнату зашёл мужчина, которого Моля сначала не узнала.