Чон Суа больше не плакала на похоронах.
Она просто стояла над свежей могилой, сжимая в кулаке промёрзшую землю, и смотрела на деревянный крест с именем, которое ещё утром принадлежало живому человеку. Её лучшая подруга, Ким Хёджу. Третья по счёту за полгода.
— Как это случилось? — спросил следователь, и его лицо было вежливой маской, за которой сквозило любопытство. Он видел таких, как она, в документалках. «Чёрная вдова». «Проклятая». «Девочка, приносящая смерть».
— Несчастный случай, — ответила Суа, и её голос звучал как у зомби. Потому что так оно и было. Всегда «несчастный случай». Хёджу поскользнулась на лестнице в собственной квартире и сломала шею. До неё был Минджун — велосипед, грузовик, мокрый асфальт. Ещё раньше — Джихун, которому в коктейль подсыпали неизвестную дрянь в клубе. Виновных не нашли. Свидетелей не было. Только вездесущая случайность, которая будто охотилась за каждым, кто осмеливался приблизиться к Суа.
Она уже смирилась. Решила, что будет одна. Что боги или вселенная, или какая-то мразотная высшая сила поставила на ней клеймо. Чон Суа — яд. Чон Суа — чума. Обними её — и на следующий день читай отходную.
Но ЯН ЧОНВОН появился именно тогда, когда она начала разваливаться на части.
Он подошёл к ней после похорон Хёджу. Просто появился из серого утреннего тумана, высокий, с острыми скулами и взглядом, который она не могла прочитать. Не жалость. Не страх. Что-то тёмное и голодное, что он прятал за мягкой, почти детской улыбкой.
— Ты Чон Суа? — спросил он, и его голос был низким, чуть хриплым. — Я учился с Хёджу в параллели. Она много о тебе рассказывала.
— Рассказывала, — тупо повторила Суа. — И вот она мёртвая. Как и все, кто меня знает.
Чонвон сделал шаг вперёд. Один. Второй. Он не отшатнулся. Не перекрестился. Вместо этого он достал из кармана пальто тёплый шарф и молча обмотал вокруг её шеи. Пахло от него кожей, мятой и ещё чем-то металлическим — так пахнет кровь, когда она только начала сворачиваться, но Суа не знала этого запаха. Ещё нет.
— Останься со мной, — вдруг сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то пугающе искреннее. — Я не боюсь. И я не умру.
Она засмеялась. Горько, истерично, на грани срыва.
— Все так говорят. А потом их загружают в землю.
— Дай мне неделю, — сказал Чонвон, и в его улыбке проступило что-то волчье. — Всего неделю. Если я выживу, ты поверишь.
Он выжил.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.