10. Навсегда мой
После 25 дней, проведённых на побережье в тёплом шорохе волн и ленивом солнечном свете, Джимми и Кёрли вернулись домой. Их кожа хранила тепло южного солнца, а волосы пахли морем. Джимми держал ладонь на пояснице Кёрли, пока они выходили из аэропорта — не потому, что хотел его направить, а просто потому, что не мог перестать прикасаться. Это было для него непривычно. Обычно он скрывал некую часть близости, но после свадьбы в их уютном мире, после колец и клятв ему стало все равно. Плевать уже на чужое мнение, общество, на мать Коула тем более. Они оба решили что раз она не принимает их то ей не место в их мире. Если бы женщина просто была гомофобной это одно, Джимми считал что каждый имеет право на своё, даже такое мнение. Не все готовы делиться пространством с тем что им не нравится. Ты имеешь право что-то не любить, абрикосы, теплые свитера или геев. Но мать Кёрли ненавидела Джимми до такой степени что начала обливать грязью его семью, а не только его одного, она морально давила, это уже другое.
Если бы она просто не понимала и не любила их отношения они бы справились. Джимми мог не показывать свою близость с её сыном, они могли приезжать по отдельности или что-то вроде того. Они бы могли. Потому что это её дом и её право выбирать свой комфорт, но когда человек откровенно уничтожает тебя...
Как выяснилось позже, она звонила сестре Джимми и жаловалась на него. Но его сестра послала её куда подальше. Какой-то детский сад, а кажется взрослая женщина. Нет, с таким мириться и жить невозможно.
Джимми и Кёрли вышли из такси и направились к калитке белого забора.
— Дом, милый дом, — выдохнул Коул, потянувшись, разминая тело после дороги. Взяв сумки они зашли в дом.
Джимми улыбнулся:
— Мы с тобой его и делаем таким, блондин. Милым, нашим, любимым и прочая романтичная чушь.
Сумки были сброшены в прихожей. У Кёрли в глазах плавало послевкусие от пляжных вечеров, но он всё ещё не знал, что отпуск был лишь началом самого главного подарка в его жизни.
- Думаю, стоит позвать Дайске, - предложил Джимми, перебирая почту. - Просто чтобы... ну, поделиться кое-чем важным. Он был первым кто узнал про твои чувства ко мне и послал тебя в аэропорт тогда. Думаю он заслужил.
- ты прав. Остальных соберем позже? - спросил блондин сев на диван и набирая номер.
- да! - крикнул Джимми с кухни.
Их не было почти месяц, стоило все проверить. Особенно включить отопление, осень приближалась к завершению, наступала зима.
***
Дайске появился спустя час. В домашней одежде, теплой и немного большой, с пакетом вкусностей и явными засосами на шее, которые пацан не собирался скрывать. Они уселись на кухне, и Джим осмотрел японца.
- да я смотрю ты хорошо развлекался пока нас не было.
- кто б говорил, а? Да! Я в отношениях и не стыжусь этого.
- это щас камень в мой огород был, мелкий? - Джим посмотрел на него, кажется со злобой но нет, она была театральной. Дайске пришурился.
- не смотрит на меня так. И вообще, чё вы звали то?
Мужчины переглянулись и Коул поднял переплетающиеся руки на стол.
— Мы поженились.
Дайске сначала моргнул, потом рассмеялся:
— Вы что, серьёзно? Когда? Как?!
Кёрли слегка раскраснелся и потер затылок рукой.
— На закате. На пляже. Только мы и одна девушка, проводившая церемонию. Джим ничего не знал, я устроил сюрприз.
— Охренеть, — сказал Дайске и обнял их обоих когда встал с места, — вы офигенные. Серьезно, больные конечно немного но офигенные.
- тебе не обидно? - спросил Джимми когда Дайске сел на место.
- да не сказал бы. Неожиданно, но обиды нет, это ваше право. К тому же, пускай не свадьбу, но мы просто можем это отпраздновать и закатить вечеринку!
Джим усмехнулся.
- можем, да. Кстати что там с продолжением Ротомойки?
- о, кстати..
Они продолжили общаться затрагивая любые темы. Пока их не было не произошло ничего из ряда вон, но узнать что-то новое все же удалось.
***
На следующиц день, вечером, они встретились с Аней и Свонси в уютном кафе. Никаких лишних проблем, просто разговоры, смех, вкусная еда. И когда все более менее расслабились, тогда Кёрли поднял свою чашку с кофе и неожиданно выдал:
— Мы с Джимом хотим рассказать новости. Мы поженились. На море. По-настоящему. Тайно.
Все замерло. Свонси уставился на них словно у мужиков выросло по две головы. Аня прижала ладонь ко рту но резко вскочила с места что бы обнять их.
- это здорово, мальчики! Я так рада... Слегка обидно но.. Рада!
Кёрли засмеялся обнимая её.
- вы два придурка - Свонси покачал головой доедая свой кусок торта.
- и чё, старый, поздравлений не будет? - спросил Джимми. Свонси чертыхнулся но встав обнял их обоих. Все засмеялись обращая на себя внимание других посетителей, но им было все равно.
Позже, на улице, под гирляндами уличных фонарей, Джим и Аня стояли и курили у мусорки. Джимми посмотрел на дома впереди, огромные небоскребы с горящими окнами, за ними кипела жизнь. Кто-то готовился к экзаменам, кто-то к работе, возможно где-то за окном курили травку или делали еще более странные и незаконные вещи. Никогда не знаешь что у других на уме. Джим перевёл взгляд на небо вспоминая их вечера на пляже. В городе звёзд не видно, а там у моря они не могли их досчитать.
— Я хочу сделать для него ещё одну свадьбу. Ту, о которой он мечтал с детства. - тихо произнёс Джимми и посмотрел на Аню. Та сделала затяжку и улыбнулась.
- Когда начинаем?
***
Четыре месяца подготовки. Четыре месяца тайн, выбора, ссор и..нервов сожрали у Джимми.
Кёрли был в полной уверенности, что Джимми увлёкся подкастами на радио. Он часто уходил, говорил что записывает очередной выпуск. Хотя частично это была правда, он действительно выступал на радио как и до этого, но просто реже обычного. А вот в остальное время шла подготовка.
Иногда он возвращался с запахом крема на рубашке, с конфетти в волосах, или с узорчатыми лентами в карманах. Но Кёрли лишь фыркал и потешался над ним.
Он не задавал лишних вопросов. Он доверял.
Тем временем Джимми пробовал торты — шоколадные, с малиной, лимонные, ванильные, фруктовые. Один раз он съел столько, что уснул прямо в кресле на кухне. Дайске и Аня подбирали место, Свонси договаривался с оркестром, его жена подбирала цвета под свадьбу. Всё шло как по маслу, хоть и по ночам, в загруженные и свободные дни.
И вот...всё было готово. Идеальный домик выбранный ими, все четко проверенно самим Джимми, никакой лишней работы, никаких проблем или отказов, никаких "извините розы привезли не того цвета" или "сегодня мы не можем выступить", ничего из этого. Джимми потратил слишком много денег что бы слышать подобные фразы. К тому же, с его взглядом подобным стали и дикой кошке никто не рискнул спорить. Казалось что этот мужчина поставил на кон все и не проиграл. Все было идеально, так как у Кёрли в голове.
***
Утро выдалось нежным. Солнечные полосы скользнули по шторам. Кёрли проснулся один. Подушка рядом хранила лёгкое тепло, но не больше. Он зевнул, сел и увидел записку на прикроватной тумбочке когда более менее проснулся. Она была короткой но четкой:
"Сегодня особенный день. Надень костюм, что я приготовил, и спустись вниз. Там тебя ждёт такси. Я тебя жду."
Костюм лежал на кресле, как забытая надежда на утро без волнения. Он оказался белым — не ослепляющим, как снег, но мягким, словно облако перед закатом. Ткань струилась, будто дышала, ловя отблески света на гладких складках. Белые туфли стояли рядом — строгие, элегантные, будто знали, что им предстоит пройти по дороге, которую Кёрли запомнит навсегда.
Голубая рубашка, нежно оттеняющая свет его глаз, лежала поглаженная аккуратно, а рядом — галстук того же оттенка, тонкий и лёгкий, как весенний ветер. Всё вместе — словно сама мечта о покое и счастье, собранная в одном образе. Этот костюм не просто наряд — он как тихий крик любви, чистый и уверенный.
Он не знал, что именно происходит, но сердце билось с каждой минутой всё сильнее. Что-то происходит, но что? Если бы это была вечеринка то зачем столько скрытности? Зачем Джимми уезжать без него? Зачем ему где-то ждать? Столько вопросов и ноль ответов. Как и всегда.
Коул решил нарядиться и приукрасить себя ради костюма. Надушился, привел в порядок свою небритость, не убрал волосы с лица, скорее придал трёхдневной щетине божеский вид. Мужчина помыл голову, расположив кудри в привычной ему прическе и надел костюм. Тот сел идеально, настолько что ощущался как вторая кожа. Осмотрев себя в зеркале Коул улыбнулся и взяв пальто под руку ушёл на улицу. Он не ошибся, там уже стояла машина. Как предусмотрительно.
Водитель, мужчина средних лет в аккуратной тёмной куртке, распахнул перед ним дверь, не задавая вопросов. Он, похоже, знал, куда везти Коула.
Внутри на сиденье лежала ещё одна записка:
"Ты готов? Я — да. Осталось только сказать 'да' ещё раз."
По пути Коул смотрел в окно, не в силах остановить бешеный стук сердца. Он чувствовал себя как подросток перед первым свиданием, хотя это чувство куда глубже. Он чувствовал, что едет навстречу чему-то великому — важному не только для них с Джимом, но и для его собственного понимания счастья.
Такси отвезло его к украшенному зданию.
Машина остановилась у белого домика у подножия холма. Оттуда открывался вид на поле, утопающее в мягком снеге — последний снег этой зимы. Всё вокруг казалось будто вырезано из открытки: дом украшен гирляндами, дорожка посыпана лепестками.
Музыка звучала мягко, как предчувствие.
Домик деревянный, в викторианском стиле, с большими окнами, вокруг которого раскинулась лужайка, уставленная белыми столами с синими скатертями, лентами, цветами.
Над лужайкой — сотни лампочек и гирлянд, натянутых от дерева к дереву, мерцали в нежном предвечернем свете.
Внутри — зал, ещё готовящийся, но уже пропитанный магией момента.
Столы были накрыты тончайшими скатертями, на каждом — букеты белых роз, подснежников и васильков. Фарфоровые тарелки, тонкие бокалы с розоватым вином, блюда, которые пахли как уют и радость: запечённый лосось с цитрусовым соусом, овощи гриль, сливочная паста, маленькие тарталетки с козьим сыром и мёдом. А ещё — целая гора десертов: от эклеров с фиалковым кремом до пирожных в форме сердечек.
Гости стояли у барной стойки, разговаривали, смеялись. Аня с букетом ромашек в руках не могла сдержать слёзы — глаза у неё были красные, но она сияла, а её любимая помогала ей успокоится и что-то нежно шептала что заставило Аню смеяться. Дайске прыгал возле диджея, настраивая что-то в плейлисте. Свонси и его жена уже потягивали коктейли, и даже он — человек, способный уснуть на собственной свадьбе — выглядел немного взволнованным.
Музыка была лёгкой, живая благодаря оркестру: джаз, немного инди, чуть-чуть латины. Звуки струились, обволакивая всё нежной тканью эмоций. Но кажется на Кёрли никто не обращал внимания пока он шёл вперед словно заколдованный.
И вот он Джимми — в центре, в чёрном костюме, как полуночное небо перед грозой — не просто тёмным, а глубоким, насыщенным, с лёгким матовым отливом, будто ткань хранила в себе отблески теней и блеск звёзд одновременно. Он сидел на нём идеально: подчёркивал его осанку и лёгкую худобу, придавая фигуре грациозность.
Пиджак был приталенным, с острыми лацканами из гладкого атласа, как отблеск тишины. Рубашка под ним — белоснежная, будто лист бумаги, на котором впервые пишут важные слова. Пуговицы — маленькие чёрные жемчужины, почти незаметные, но дорогие в своей сдержанности. Галстук — тонкий, угольно-чёрный, завязанный так, что казался скорее знаком, чем узлом.
И несмотря на чёрный цвет, Джимми не выглядел траурным — он был, как пауза перед любимой песней, как глубокий вдох перед признанием. Этот костюм не скрывал его — он раскрывал. И в нём Джимми был не просто женихом — он был обещанием. Тихим, крепким и настоящим.
С распахнутыми руками он встречал своего любимого с яркой улыбкой.
— Джим... - выдохнул Кёрли видя его и все еще отходя от шока происходящего.
— Это твой день, блондинчик. Та свадьба, о которой ты мечтал. С оркестром. С друзьями. С любовью. С нами. Все как ты любишь, как ты хотел еще со школы - Джимми повертел в руках коричневую тетрадь. Ей было много лет. Потрёпанная, старая, из её нутра вываливались листы и заметки, она была толстой и перетянутой резинками.
- моя тетрадь..
- да. Прости что взял без спросу, но я собирался сделать все идеально, по описанию которое ты составлял столько лет. Ну что? Это та самая свадьба? У меня получилось? - в голосе Джима слышалось волнение и уверенность одновременно. Он действительно выложился на полную.
Кёрли закрыл лицо руками. Глаза предали его слезами.
— Ты... ты сделал это?..
— Мы. Вместе. Ради тебя. Помогали все, я курировал как мог. Надеюсь не облажался.. Любимый - последняя фраза была сказала так нежно и тепло что Коул распахнул ладони и посмотрел на мужа.
Уже муж и он готов стать им во второй раз. Разве это не любовь?
- я справился? - спросил Джимми
- да - с улыбкой ответил кудрявый.
***
Когда всё началось по-настоящему, солнце уже склонялось к горизонту, и зал наполнился теплым золотом. Кёрли шёл по ковру, выдохнув все сомнения.
Никто не шептался, не отвлекался, не проверял телефоны. Только смотрели, как двое мужчин, влюблённых, упрямых, уставших и счастливых, шли навстречу друг другу, чтобы сказать «да» снова. Только теперь — перед всеми, кого они пустили в своё маленькое, но настоящее чудо под названием жизнь.
Его вёл Свонси — гордый, как будто родной отец. Слева от Джимми, на алтаре, уже стояли Аня и Дайске. Подружки и друзья, приглашённые из всех уголков стояла по бокам от дорожки рядом со своими местами на стульях.
Лишь матери Кёрли не было. С барского плеча Джимми она все же получила приглашение но не приехала. Джим дал ей шанс, она упустила его навсегда. Свонси довёл Кёрли до места и сам ушёл. Мужчины смотрели друг другу в глаза и блондин все еще не верил в происходящее. Между ними стоял священник и начал произносить уже давно известные слова.
Супруги снова произнесли клятвы и на этот раз Джимми готовился в отличие от Кёрли, который говорил запинаясь. Это была маленькая месть за первую свадьбу.
Джеймс произнёс клятву первым:
— Коул. Ты всегда был для меня ярче снега в ту ночь в горах.... Мой шторм и мой порт...Я клятву даю не потому, что так принято, а потому, что не могу иначе. Клянусь быть рядом, когда ты невыносим. Когда весел, и когда мрачен. Я — за тебя. И ты — моё всегда.
Кёрли вдохнул и заговорил после:
— Я не готовился. Не писал, это твоя месть, я в курсе - по залу прошлись легкие смешки - Но знаю, что хочу сказать. Ты — причина, по которой я верю в добро. Ты терпел меня, носил, знал, прощал. И я тут. Потому что люблю тебя. До самого конца. И дальше.
На их пальцы надели кольца из белого золота. Внутри каждого выгравированы слова:
"Дом — это ты."
Священник с улыбкой осмотрел каждого из них.
— дорогие гости, семьи, любимые. Мы собрались все здесь сегодня что бы обвенчать два любящих сердца. Вечный Боже, Творец и Хранитель всех людей, Податель всякой духовной благодати, Создатель вечной жизни, пошли Свое благословение на эту пару, которую мы благословляем во имя Твое, чтобы они могли непременно исполнить и соблюсти обет и завет, ныне заключенные между ними.
Властью, данной мне Всевышним, объявляю вас мужем и мужем.
Поцелуй случился раньше, чем кто-то успел хлопать. Они смеялись сквозь слёзы. Они были счастливы в кругу друзей и любимых, дорогих им людей, в кругу их семьи. Все было настоящим, как оба давно мечтали. Пышная свадьба, они в объятиях друг друга и их жизнь и любовь в их сердцах.
***
Свадьба была волшебной. Цветы — повсюду. Столы ломились от угощений. Музыка лилась, как шампанское. Аня с любимой кружились в вальсе. Дайске показывал фокусы детям и сидел рядом с Ноем. Свонси подыгрывал оркестру на гитаре пока его жена смеялась с его выкрутасов.
Приехали мама и сестра Джимми — они держались близко и плакали в обнимку. Многие родственники Кёрли прибыли — дяди, тёти, кузены. Но его мама так и не приехала. И всё же он не был один.
Столы были как картины: длинные, покрытые светло-голубыми скатертями, с посыпанными лепестками тропинками между приборами. В центре — дикие цветы в стеклянных кувшинах: ромашки, васильки, мята, полынь. Лёгкий аромат лета поднимался от них, вплетаясь в вечер. Вокруг звенели бокалы — не торопливо, а как приглашение к истории.
Курица в гранатовом соусе таяла во рту, салаты искрились свежестью, а сливочный картофель был нежным, как облако. На десерт — целая симфония: крем-брюле с привкусом лаванды, малиновые пирожные, тёмный шоколад с солью и острым перцем, как лёгкий шепот страсти.
Музыка перетекала одна в другую: сперва тихий джаз, как шорох шелка по коже, затем — лёгкий фолк с живыми голосами, а к началу заката — ритмы старого доброго рок-н-ролла. Кто-то уже кружился с бокалом в руке, босиком, на ковре, под гирляндами, словно попав в фильм о любви, который всегда хотелось увидеть, но никто не думал, что он может быть настоящим.
Украшения были не нарочитыми — они были частью мира. Ветви деревьев были увиты лентами, баночки с огоньками прятались в кустах.
В этот вечер никто не чувствовал одиночества. Каждый — даже самый тихий, самый скрытный — был обволочён тем теплом, которое излучали Джимми и Кёрли.
И если любовь когда-то и была легендой, то в этот день она стала реальностью.
Живой, как смех, сильной, как слёзы, и вкусной, как пирожное с малиной и шампанским на кончике языка.
Они танцевали. Джим держал Кёрли за талию, шептал что-то в ухо. Блондин смеялся, прятал лицо в плечо супруга. Они были в центре своей вселенной.
— Мы сделали это, — шепнул Джим. — И это только начало, — ответил Коул - впереди вся наша жизнь, ты готов к этому?
- стоило это спросить до того как делал мне предложение.
- нас ждет вся жизнь. До конца рядом с друг другом.. - Коул посмотрел на него и глянул на всех в зале, на украшения, зал и столы - не смей больше говорить что ничего не делаешь для меня... Ты подарил мне намного больше чем можешь себе представить.
- я старался. И буду дарить еще больше.
В этот день сбылась не только мечта о свадьбе. Сбылась мечта о доме. О семье. О навсегда.