Предрассветный час.
Лунный свет проникал через тонкую тюль, преломляясь и заполняя комнату призрачным голубым светом. Очертания предметов напоминали штрихи отчаянного художника, торопившегося запечатлеть картину на холсте.
Фергус лежал на боку, подпирая голову одной рукой, и невесомо проводил пальцами вдоль выступающих позвонков Грея, от самого загривка до поясницы. Тот лежал тихо, не шелохнувшись, словно давно расслабился и уснул, но Фергус улавливал дыхание, с каждым вздохом приносящее запах озона. Он слегка сжимал пальцами основание шеи, массировал и тёр уже разгоряченную кожу.
— Не больно?
— Нет, — голос Грейдена был немного хриплым, будто он все-таки провалился в дрему.
Фергус облизнул сухие губы, скользнул раскрытой ладонью между лопаток, чуть надавил сильными пальцами, проминая мышцы, и слегка подался вперёд.
— Вы там не уснули, Мастер? – он нарочито сделал голос тягучим и сладким, едва уловимо растягивая гласные.
— Поговори мне ещё тут. Просто немного разморило, — Грей дёрнул плечом, однако в его голосе не было ни злости, ни раздражения.
Он напоминал Фергусу разнежившегося кота, полностью отдающегося ласкающим рукам, но не забывающего время от времени помахивать хвостом, чтобы никто не расслаблялся.
Эти ассоциации вызвали у Греха улыбку. Он продолжил массировать крепкую спину одной рукой, перебирая пальцами позвонки, пробегая по рёбрам, скрытым складками тонкой майки. Кожа Грея была горячей. Под пальцами приятно ощущались упругие мышцы, обжигая своим жаром бледную ладонь Греха. Мужчина старался дышать ровно, изредка опуская взгляд ниже, туда, где под синеющим в голубоватом лунном свете одеялом скрывались поджарые бёдра. Майка небрежно задралась на пояснице, оголяя узкую полоску кожи, и это зрелище выбивало из-под Фергуса почву.
Грех на пробу скользнул рукой ниже, не отрывая внимательного взгляда от коротко стриженного загривка, и прижал ладонь к пояснице чуть выше, там, где ткань всё ещё скрывала спину. Он ждал реакции, но Грейден продолжал спокойно лежать на боку, разгоняя тишину тихим, ровным дыханием.
Фергус повёл руку ниже, подцепил ловкими пальцами край майки и забрался под ненавистную ткань, имевшую право касаться Мастера каждый день так откровенно и без преград. Грех сглотнул горячий ком, задевая кромку лёгких штанов, оттеснил одеяло ниже, где так долго оставались скрыты округлые, соблазнительные ягодицы.