Глава 3: Архитектор чужих падений

Осень красива, но лжива, как сцена,
Где каждый танцует под чью-то дуду.
Тот, кто сегодня хозяин системы,
Завтра сгорит в своем личном аду.

Сентябрь в Минске - это время контрастов. Утром солнце еще золотит купола всех этих бесчисленных костелов и церквей, а к вечеру небо наливается свинцом, и ветер гоняет по проспекту Независимости первые желтые листья, прижимая их к мокрому асфальту.

Александр Юрапов вышел из дверей медицинского университета ровно в 16:30 . Высокий, под два метра, он возвышался над потоком студентов, как маяк. Темные волосы растрепались от ветра, голубые глаза щурились от низкого солнца, бьющего прямо в лицо. Он перекинул рюкзак с учебниками на одно плечо и, не глядя по сторонам, зашагал к метро.

Сегодня была оперативная хирургия. Трупы, скальпели, запах формалина, который въедается в кожу так, что не отмыться сутками. Он любил это. Любил точность, контроль, предсказуемость. В теле человека всё было логично: вот артерия, вот вена, вот нерв. Не то что в жизни.

В кармане брюк завибрировал телефон.

Сообщение от: Вадим

«Привет, бро. Есть работа. Девушка. Минск. Сделаешь - закроешь половину долга. Инфу скинул на флешку, она у тебя в почтовом ящике. Задание стандартное: войти в доверие, вести до точки невозврата. Отчет через две недели. Ты как?»

Александр остановился посреди тротуара. Мимо спешили люди, кто-то толкнул плечом, извинился, но он не слышал.

Половина долга.

Он представил эту цифру. Представил, как перестанет просыпаться в четыре утра с мыслью о том, что банк заберет квартиру. Квартиру, которую он так старательно обустраивал. Холодную, стерильную, идеальную. Его крепость.

«Ок. Посмотрю», - ответил он и убрал телефон.

В метро было душно, но Саша любил подземку. Любил этот ритм: стук колес, гул голосов, мелькание лиц. Он сел у двери, вытянул длинные ноги в проход, и закрыл глаза.

Поезд тронулся.

Перед внутренним взором замелькали картинки: операционная, скальпель в руке, ассистентка подает салфетку. Потом -
чек из банка. Потом - лицо матери, которая звонит и спрашивает, не нужны ли деньги. Ей он никогда не рассказывал о долгах. Гордость. Скорпионья гордость.

«Девушка, - подумал он. - Интересно, какая?»

Обычно Вадим присылал ему на «обработку» тех, кто сам лез в петлю. Наркоманов, отчаявшихся, потерянных. Тех, кого не жалко. Тех, кто сам подписал себе приговор, просто зарегистрировавшись в игре.

«Войти в доверие, вести до точки невозврата».