Глава 7.

Изабель и Диего пошли первыми. Их движение было синхронным, не показным. Вик и Уиль заняли позиции чуть позади, смещаясь так, что линия группы выстраивалась в подобие тактического каре. Не учебного — адаптированного под пространство. Пневматическое оружие было наготове. Шлемы и лёгкие бронежилеты плотно сидели, не сковывая движений, но постоянно напоминая о своей функции.

Уиль отметил ещё одну деталь — и зафиксировал её, как важную. Вик изменился окончательно. Ни тени привычной лёгкости. Взгляд — прямой, сканирующий. Движения — точные. Он смотрел на улицу не как на сцену, а как на систему.

Уиль шагал, чувствуя под ногами неровный асфальт, и внутри него оставался тот самый лёгкий мандраж. Не в руках. Не в ногах. Где-то глубже. Как металлический привкус на языке, который нельзя игнорировать, но и не нужно пытаться убрать.

Они прошли первые метры молча. Не потому, что так было приказано — просто слова здесь были лишними. Район принимал их настороженно, без открытой агрессии, но и без равнодушия. Окна домов смотрели как глаза, привыкшие не вмешиваться. Где-то хлопнула дверь. Где-то звякнул металл. Город не прятался — он наблюдал.

Постепенно пространство впереди начало наполняться движением. Сначала — неясным, периферийным: тени между машинами, силуэты за мусорными контейнерами, быстрые перемещения, которые тут же замирали. Потом — отчетливее. Люди. Группа. Не стройная, не собранная, но связанная общей точкой напряжения.

— Визуальный контакт, — негромко сказал Вик, почти не шевеля губами.

Уиль и сам уже видел.

«Шакалы».

Он ожидал чего-то другого. Чего-то... грубее. Старше. Опытнее. Но вместо этого перед ними были почти дети. Молодые лица, угловатые тела, одежда, в которой угадывались кампусы, общаги, дешёвые магазины у метро. Рюкзаки. Кроссовки. Куртки, не предназначенные для драки.

Они действительно напоминали студентов. Или тех, кто совсем недавно ими был.

Это удивило Уиля сильнее, чем он ожидал. Не сбило — но заставило внутренне притормозить. Он автоматически отметил возраст: девятнадцать, двадцать, может, двадцать два. Максимум. Кто-то старше — по глазам, по осанке, но их было меньшинство.

Когда группа Бетта вышла на открытую линию, «Шакалы» напряглись. Это было видно сразу — как меняется язык тел. Спины выпрямились, движения стали резче, разговоры оборвались. Несколько человек машинально сжали то, что держали в руках.

Они не отступили. Пока.

— Не бегут, — тихо бросила Изабель, не оборачиваясь.

— И не пойдут, — ответил Диего. — Ещё нет.