Глава 5.

На мгновение между ними возникла пауза — тонкая, натянутая, как струна. Уиль уловил её телом раньше, чем разумом. Это было не ожидание удара и не страх. Скорее настройка. Как перед выстрелом, когда палец уже на спуске, но дыхание ещё не сведено в одну линию.

Он бросил короткий взгляд на Диего — не за разрешением, а чтобы зафиксировать якорь. Капитан стоял неподвижно, планшет прижат к боку, плечи расслаблены. Его присутствие ощущалось как граница поля: за неё нельзя выходить, но внутри — полная свобода движения.

Уиль позволил полуобращению пройти глубже.

Не рывком. Не вспышкой. Он опустил плечи, сместил центр тяжести ниже, позволил позвоночнику стать гибче. Кости не ломались — они перестраивались, будто вспоминая форму, которую уже знали. Челюсть чуть выдвинулась вперёд, зубы сомкнулись плотнее, язык ощутил металлический привкус слюны. Зрение не стало «волчьим» — просто резкость мира подкрутили на пол-оборота. Контуры Изабель стали чётче, тени — гуще.

Она сделала то же самое. Почти незаметно, но зверь Уиля уловил это сразу. Её тело стало компактнее, пружинистее, движения — экономичными. Это было не превращение ради устрашения. Это была рабочая форма.

Кивок Диего был коротким. Почти формальным.

И всё — бой начался.

Первые секунды они не били. Они двигались.

Мат под ногами мягко принимал вес, гасил звук шагов. Они кружили друг напротив друга, описывая неровную орбиту, будто два спутника, не решивших, кто из них центр. Изабель смещалась легко, с хищной грацией, меняя дистанцию короткими, дробными шагами. Уиль держался строже. Его поступь была прямее, тяжелее, но в ней чувствовалась выучка — армейская привычка контролировать пространство перед собой, не расплескивая внимание.

Он слышал её дыхание. Ровное, чуть ускоренное. Она слышала его — он знал это так же ясно, как ощущал собственный пульс в запястьях.

Изабель не спешила. Она проверяла. Пугала быстрая — но она была умной.

Уиль держал руки выше, чем привык в гражданской драке. Локти прижаты, корпус закрыт. Он чувствовал, как старые рефлексы поднимаются из глубины — не как воспоминания, а как мышечная память. Песок полигона, запах пота и пыли, короткие команды, выбитые в тело ударами. Там не было зверя. Там был приказ и выживание. Здесь — контроль и выбор.

Первый удар сделала Изабель.