3 ГЛАВА: Запуск - охранник следопыт

Каково это — столкнуться с неожиданной ситуацией, при которой приходится принимать решения на ходу? Гнев, раздражение и принятие. На самом деле, я понимала, что главное помнить, что спокойствие и ясность мышления играют решающую роль в таких моментах. Отлаженный план действий и способность принимать верные решения, поможет избежать неприятностей и обеспечить безопасность как мне и другим.        Нахождение совершенно в другом мире меня просто убивало, не физически и морально, а в смехотворном ключе. Может я всё ещё нахожусь в шоковом состоянии, ибо своё спокойствие я не могу объяснить. Тем более это мир на основе игры.
Ирония ситуации зашкаливала. Я, обычный человек, вдруг оказалась внутри кошмарной вселенной с аниматрониками-убийцами. Смешно и зашкварно одновременно. Но почему-то страха не было. Лишь какое-то отстраненное любопытство. Возможно, это защитная реакция психики. Или же я просто еще не осознала всю серьезность происходящего. В любом случае, сейчас я чувствовала себя скорее наблюдателем, чем участником. Что ж, посмотрим, как долго это продлится. Главное — не забывать, что за каждой тенью может скрываться кошмар.        Как бы оно ни было, но за эти несколько дней я свыклась с этой мыслью и поняла: это ни какая не шутка, а реальность, а моя внутренняя стерва скрепела зубами. Признаться, первая реакция была близка к истерике. Я металась по комнате, словно загнанный зверь, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то логический выход из ситуации, но его не было.
Потом пришло осознание. Холодное, как снег, понимание, что сопротивление бесполезно. Злодей Марио, решил сыграть со мной в свою жестокую игру, и у меня не оставалось иного выбора, кроме как принять его правила.
С каждым днем, проведенным в размышлениях, росло внутреннее сопротивление. Стерва внутри меня, та самая, что всегда умела найти выход из любой ситуации, не желала сдаваться. Она шептала о мести, о победе, о том, что я еще покажу, что без моего согласия нельзя вот так меня забрасывать куда попало! И я слушала ее, свою внутреннюю стерву, зная, что только так смогу сохранить остатки рассудка. И поэтому она посоветовала одно: быть той, кем я в этой реальности являюсь, и постараться что-то сделать, изменить, а не сидеть сложа руки.      
Буду действовать. Не ждать чуда, не надеяться на благоприятное стечение обстоятельств. А активно влиять на происходящее, вносить свой вклад, каким бы незначительным он ни казался. Капля камень точит, как говорится.       
Именно в движении, в преодолении препятствий, и заключается истинная сила. Не в иллюзорных грезах о другой жизни, а в реальной работе над собой и окружающим миром. Изменения начинаются с малого, с одного смелого шага.
Проведя некоторое время в доме дяди, я примирилась с перспективой дальнейшей жизни в текущем обличье. В крайнем случае, всегда оставалась возможность побега, если дядя или, что еще хуже, отец-таракан, задумают что-либо против меня. Преждевременные опасения были излишни.
Проводя время дома, я находила утешение в прогулках и общении с Сэмми. Даже с Дженнифер удалось наладить подобие дружеских отношений, хотя стремления использовать сокращенную форму ее имени по-прежнему не возникало. Она заверила меня, что представит своим друзьям, которым уже поведала обо мне. Я не возражала, но стремительное развитие событий не оставило мне выбора. Что касается соседа, я лишь пару раз сталкивалась с ним и старалась избегать дальнейших встреч, хотя иногда возникало искушение запустить булыжник в его окно или, еще лучше, в висок, чтобы покончить с этим раз и навсегда. В такие мгновения на моем лице появлялась хищная улыбка, от которой Сэмми шарахался, вызывая у меня приступы смеха.
Однако во время нашего первого посещения пиццерии мне так и не удалось поговорить с дядей после того, как он доставил нас домой. Он уехал и не вернулся. Поэтому, спустя пару дней, я решила изменить ситуацию, поскольку дальнейшее пребывание в доме потеряло смысл, и я не могла скрываться вечно.
И я постепенно, каждый день по несколько раз, говорила подобное: « Эх, скорее бы уже куда-нибудь устроиться!", "Мечтаю сама хоть на что-то свое накопить!", "А в будущем, дядя, хочу свой бизнес замутить, прямо как ты – крутой магнат! Фабрика мороженого" И все в таком духе. Дядюшка, конечно, покивал, посмеивался, может, даже втихаря ржал, но, знаете что? Он начала присматриваться, даже не заметно я бы сказала.
И вот однажды, за чаем с пирогами, он между прочим обронил: «Знаешь, племянница, а ведь в тебе есть искра предпринимателя. Вижу, как глаза горят, когда о будущем говоришь». Я, конечно, постаралась сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все плясало от иронии. Дядя продолжил, уже более серьезным тоном: «Я давно наблюдаю за молодыми людьми, которые хотят чего-то добиться. У большинства только пустые слова, а у тебя есть целеустремленность». Было смешно, ведь это была ложь.

***

Утро началось с готовки завтрака для Сэмми, ну и для нас с Дженнифер. Дома, конечно, безопасно и уютно, но сидеть без дела я не могу. Решила оставить Сэмми с его сестрой, тащить ребёнка туда, где бродит убийца, – явно плохая идея. Последние дни голова просто раскалывалась от напряжения и разочарования. Сейчас я на взводе, в голове крутятся всякие ужасы. Устала как собака, и чувство, будто меня заперли в клетку.
Я решила, что именно сейчас подходящий момент, чтобы поговорить с дядюшкой.
Ситуация складывалась не из лучших. Пиццерия, обещавшая райское наслаждение в виде тонкого теста, расплавленного сыра и ароматных специй, которая манила своим запахом покупателей, но путь туда казался невероятно трудным. Машина была недоступна — дядя Генри, к сожалению, владел лишь одним автомобилем. Вызвать такси тоже не представлялось возможным, так как американский кирпич-телефон внезапно решил отправиться в бессрочный отпуск. Оставался единственный вариант, который я старательно пыталась обойтись.
Долгий взгляд на карту города, висящую на стене в комнате Генри, не принёс никаких утешительных ответов. Путь пешком был не для меня, а общественный транспорт в это время суток работал, но графика я не знала. — Остаётся только... — прошептала, и сердце моё сжалось от предстоящего испытания.
Я поднялась на тёмный и сырой чердак, где пылился розовый велосипед, видимо принадлежал Джениффер и шлем, который казался мне гигантским. Взгляд на ржавый металл вызывал уныние, но я была уверенна, что дядя ещё не скоро будет дома, и в голове словно призрачный голос, шептал: «действуй». Осторожно, стараясь не задеть паутину, я спустила велосипед вниз. С каждым поворотом педалей чувствовался протест старого друга Дженнифер.
Проехав несколько кварталов, я поняла, что выбор был верным. Ветер играл в моих волосах, а усталость забылась под воздействием предвкушения.
Когда я, наконец, добралась до пиццерии, мне потребовалось попасть в кабинет дядюшки, где уже расположился сам Афтон. Я замерла на пороге, не зная, как поступить. Не ожидала его увидеть, вот честно. Мистер Афтон, заметив моё появление, вопросительно приподнял бровь. Он сидел за столом, рассматривая какие-то бумаги, и его взгляд, холодный и проницательный, мгновенно устремился на меня. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, и постаралась собраться с мыслями. Встреча с ним сейчас была крайне нежелательна, но пути назад уже не было.
— Простите, я не знала, что вы здесь, — тихо произнесла я, стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Я хотела поговорить с дядей Генри, это срочно.
Мистер Афтон медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд, казалось, проникал в самую душу. Он не спешил отвечать, словно оценивал мое состояние и мои мотивы. Наконец, он произнес:
— Генри сейчас занят важными делами. Если у тебя есть что-то срочное, можешь рассказать мне. Я уверен, что смогу тебе помочь.
Его слова прозвучали как предложение, но в них чувствовалась раздражение. Я понимала, что довериться ему сейчас было бы большой ошибкой. Слишком много тайн окружало не только Афтона, но и меня, и я не хотела становиться частью его игры.
— Благодарю вас, но это личное, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения. — Я подожду, пока дядя освободится. Если это займёт слишком много времени, я вернусь позже.
— Он сейчас находится в рабочей зоне, — заявил он, когда я собралась выходить, и не торопясь убирать документацию, Афтон взглянул на меня, — не стоит его отвлекать. Однако, если у тебя действительно есть срочное сообщение, я могу передать его, — его манера общения показалась мне странной, и я не помню, чтобы мы переходили на «ты». Почему дядя Генри должен быть в подсобном техническом помещении? И почему Уильям так настойчиво рекомендовал не прерывать его работу, оставалось загадкой. Небольшое опасение начало закрадываться в мои мысли, но я решила следовать своему плану.
— Благодарю за предложение, мистер Афтон, — произнесла я сдержанно, сжимая сильнее дверную ручку, — но я бы предпочла переговорить с дядей Генри лично.
С этими словами я повернулась и покинула кабинет, оставив Уильяма в раздумьях. Моя интуиция не сигнализировала об опасности. Я решила идти напрямую к местонахождению дяди Генри, несмотря ни на какие препоны и преграды.
Генри, полностью сосредоточившись, аккуратно манипулировал миниатюрной отверткой, стараясь отремонтировать сложную механическую конструкцию, состоящую из металлических деталей и проводов. Это был его персональный робот-ассистент, над которым он работал последние несколько месяцев. Меня не интересовали тонкости технических разработок и аспектов его устройства. Мне просто было важно увидеть состояние моего дяди и убедиться в его благополучии. Неожиданно для себя я подошла к нему сзади и, возможно, слишком громко поздоровалась. Дядя от неожиданности подпрыгнул, выронив отвертку на пол.
— Боже милостивый, Ник! Ты напугала меня до смерти! — воскликнул он, поднимаясь с колен. Я заметила тень раздражения на его лице, но постаралась не обращать на это внимания.
— Простите, дядя Генри, я просто хотела проведать вас, узнать, как ваше самочувствие, — ответила я тихим, успокаивающим голосом. — Вы пропадаете на работе целыми днями, и во мне зародилось терзающее меня беспокойство, — дядя Генри вздохнул, поправляя очки на переносице.
— Дженнифер обещала передать тебе, что я буду занят и вернусь только к вечеру, — произнес он с ноткой горечи в голосе, словно проглотил горькую пилюлю. — Видимо, она утонула в своих делах и забыла. А ты как добралась? — спросил дядя Генри, пытаясь сменить тему и я ему позволила. — На автобусе? — Я вздрогнула, вспомнив свою тернистую поездку.
— Нет, – ответила я. — На велосипеде.
Дядя Генри удивленно вскинул брови, словно увидел чудо.
— На велосипеде? В такую жару? Ты же могла простудиться до мозга костей! — воскликнул он. Я фальшиво рассмеялась, не понимая его показной заботы.
— Не беспокойтесь, дядя, я в порядке, — сказала я. — Мне нравится ездить на велосипеде, — открытая ложь. — Собственно, я хотела бы обсудить с тобой кое-что, – начала я максимально аккуратно, наблюдая, как он старательно вытирает свои руки.
— О, неужели? Что-то из ряда вон выходящее? – осведомился он с неподдельным интересом.
— Да нет, пустяки, – я небрежно отмахнулась, – просто пришла к гениальной мысли, что мое беззаботное существование за твой счет немного затянулось, поэтому...
— Что за глупости, дорогая! Ты мне ничуть не обременяешь, наоборот, я вне себя от радости, что ты снизошла до нас, — важно произнес дядя, сверля меня суровым взглядом.
— Да-да, я знаю, конечно, но меня вдруг осенило, что неплохо бы и поработать, представляешь? — Я ловила каждое движение его лица. — Так вот, а, может быть, ты смог бы предоставить мне, э-э, какую-нибудь работенку, ну, скажем, в качестве охранника! В дневную смену. Вот такая фантазия.
— Охранником? Ты? — Дядя надменно вскинул бровь, словно перед ним заговорил плюшевый медведь. В его взгляде читалось восхищение, смешанное с легким недоумением. Пауза растянулась до неприличия, создавая в кухне атмосферу торжественной тишины. "Ну хоть что-нибудь скажи," - молила я про себя, чувствуя, как капли пота предательски стекают по лицу.
— А что, я не гожусь? — Я набралась наглости и попыталась говорить уверенно. — Я ведь не совсем уж никчемная, как ты, вероятно, думаешь. Более того, я схватываю все на лету, просто гений! Могу наизусть вызубрить все правила и уставы... да что угодно!
Дядя великодушно улыбнулся, и эта улыбка показалась мне подозрительной, скрестив руки на груди, его взгляд стал таким проницательным, что можно было бы рассмотреть мои внутренности. — Знаешь, "сила есть – ума не надо," — пробормотал он, скорее для себя, чем для меня. — Охранник... это же не просто сидеть и втыкать в монитор. Это колоссальная ответственность, это дар безошибочно распознавать самые добрые намерения в людях и, главное, стальные нервы!
— А у меня что, их нет? — Я гордо вздёрнула нос, ощущая, как во мне закипает благородный гнев. — Я тебе не какая-то хрупкая статуэтка! Я вполне способна защитить себя и, что уж там, окружающих. Да и вообще, "где родился, там и пригодился", дай шанс проявить себя, и ты увидишь, на что я способна!
В конце концов, в глазах дяди отразилось некое подобие согласия. Он тяжело вздохнул, словно снимая с плеч непомерный груз ответственности за мою судьбу. — Ладно, убедила. Но если что-то пойдет не так, винить будешь только себя. Дневная смена... посмотрим, что из этого выйдет. Но не жди поблажек, отношение будет строгим, как и ко всем остальным. Готова ли ты к такому испытанию?
— Ещё бы, — проблеяла я.
— Как только приедем домой, снимим мерки, чтобы я мог купить тебе форму, — пробормотал дядя. Услышав о форме, я крепко обняла дядю в знак благодарности.
— Я стану лучшим охранником! — с восторгом заявила я. В этот момент из коридора показался Афтон, на лице которого отразилось изумление.
— Чего-чего? Женщин в охрану?! Генри, ты спятил? — проворчал он, сдвинув брови так, что они чуть не образовали монобровь.
Не теряя самообладания, я с вызовом ответила:
— Тогда я стану первой женщиной-охранником!
Дядя повернулся ко мне и произнес:
— Погоди немного, я собираюсь домой. Поедем вместе на машине, — я согласно кивнула, проводив взглядом уходящего Генри, а затем повернулась к Афтону.
— Тебе не боязно будет работать охранником? — спросил он, пытаясь скрыть своё замешательство и раздражение.
— Нет, ведь я буду работать днем, — в моем голосе прозвучала ирония, так как я догадалась, что он представляет меня ночным сторожем. — Хотя я могла бы работать и по ночам, — добавила я с лукавой улыбкой. — Но думаю, для начала этого будет достаточно.
Афтон нервно переступал с ноги на ногу, словно что-то скрывал. Было видно, что он еще не привык к тому, что у его друга есть взрослая племянница.
Мне показалось, что его раздражает моя независимость и способность самостоятельно принимать решения, хотя он привык решать за своего старшего сына. Возможно, он считал меня недостаточно компетентной для такой работы, но, видимо, в этом была какая-то своя логика.
— Ты уверена, что это тебе подходит? — все же спросил Афтон, стараясь не казаться навязчивым.
Я пристально посмотрела ему в глаза и ответила:
— Я сама знаю, что мне подходит, а что нет, — слова прозвучали резко, прежде чем я успела подумать, но я смягчила тон. — Не стоит обо мне беспокоиться, — произнесла я твердо и решительно, подчеркивая свое намерение.
Он слегка нахмурился, оценивающе оглядел меня и заявил:
— Я все же считаю, что женщине, — он поправился, заметив мой возмущенный взгляд, — девушке, не стоит работать охранником. Не пойми меня неправильно, — усмехнулся он, — но дамам лучше отдыхать дома.
— Я не вижу, чтобы вы сейчас отдыхали дома, — дерзко заметила я, когда дядя подошел ближе. Поймав его недовольный взгляд, я отвернулась. — Домой?
— Домой, — подтвердил он.

***

Голоса из прихожей, оторвали меня от созерцания кулинарного шедевра под названием "бутерброд". Оставив его пылиться на кухонном столе, я пошла встречать дядю, в компании вездесущего Афтона. Увидев в его руках заветную форму, я невольно скривилась. Переведя взгляд на Уильяма, я увидела лишь лицемерную улыбку за которой таилось безумие. Он словно протягивал мне проклятый талисман. В ответ я лишь надменно вскинула бровь, одарив его презрительной усмешкой.
— Переодевайся и мы сразу поедем, — бросил он как грязную тряпку, делая вид, что ничего не произошло, а дядя тем временем нагло поедал МОЙ бутерброд!
Стиснув зубы, я подавила гнев, готовый вырваться наружу. Хотелось заорать на него во все горло.
Не знаю, случайно или намеренно, но Афтон коснулся моей руки своими ледяными пальцами. Дядя, к счастью, не заметил этого зловещего жеста. Внутри меня всё перевернулось. Ладони покрылись испариной, сердце забилось, словно я была испуганна. Что это значит? Случайность? Надеюсь. Или мне стоит бежать в полицию, крича о совращении малолетних? Пулей влетев в ванную, я натянула на себя форму. Она сидела словно вторая кожа. Идеальный трикотаж облегал мою фигуру, подчёркивая стройность. "Жаль, что оверсайз додумались только в 21-м!" – подумала я, с тоской глядя на неудобные джинсы, сковывавшие движения. Выйдя из ванной, я закружилась перед дядей, демонстрируя наряд. Его лицо расплылось в гордой улыбке.
— Ну, ты вылитый охранник! — воскликнул он. — С этого дня ты официально в нашей команде!
Признаюсь, мне было приятно услышать эти слова. Однако, когда Афтон сдержанно кивнул в знак согласия, я не сдержала раздражённого цоканья. Он замер, словно поражённый, и вскинул брови. Я видела, как его зубы скрипнули от ярости, словно он хотел сказать что-то колкое, но передумал. Моя холодная усмешка, словно ядовитая змея, прошипела в тишине комнаты:
— Да-да-да, — повторила я, прожигая его взглядом. — Может быть, в будущем я займу ваше место, мистер Афтон?
Он молчал. Лишь его челюсти напряглись, а в глаза мелькнула тень опасности. Я не дрогнула. Я знала, что играю с огнём. Это шутка, но в моих словах, была даже маленькая доля правды. Я была готова на всё, чтобы доказать свою правоту. Дядя откашлялся, пытаясь разрядить обстановку. Но словесная "мина" уже была подожжена. Все понимали, шутка была грубой.
Стоило нам переступить порог дома, как воздух вокруг словно завибрировал от напряжения! Дядя, будто сбросив с себя груз недавних событий, просто искрился энергией, бодро шагая вперед. А вот Афтон... он плелся позади, поглощенный молчанием. Я чувствовала его взгляд, сверлящий, тяжелый, но ни за что не хотела сталкиваться с ним глазами. Мы плюхнулись в машину дяди, и тишина, как густой кисель, обволокла нас. Дядя что-то щебетал о последних новостях, отчаянно пытаясь заполнить этот вакуум, но его слова проносились мимо меня, как ветер в трубе. В голове пульсировала одна и та же мысль: "Ну зачем, ЗАЧЕМ я ляпнула эту дурацкую шутку?!" Теперь он будет меня подозревать, думать, что я... что я? Да я и сама не знаю! Но в его молчании чувствовалась какая-то зловещая опасность, словно вот-вот грянет гром. Проехав пару кварталов, дядя, наконец, заметил моё состояние:
— Эй, что с тобой? Ты белее мела! — Я лишь пожала плечами, не находя слов. Афтон же молчал, испепеляя меня своим оценивающим взглядом.
Выбравшись из машины, мы направились к пиццерии. Генри, остановившись перед дверью, вдруг по-отечески потрепал меня по волосам. Я же едва сдержала раздражение, мысленно отмахнувшись от его нежностей.
— Уильям, позови Майка, Фритца и Ральфа, ладно? — попросил он. Тот лишь пожал плечами, словно и не слышал, и с надменным видом прошествовал внутрь. Дядя тяжело вздохнул, но промолчал. Мы прошли мимо витрин, дразнящих ароматом свежайшей пиццы, меж столиков, уставленных тарелками с остатками пиршества, и нырнули в кабинет в самом конце заведения. Комната оказалась просторной и уютной: коричневый кожаный диван, массивный дубовый стол с антикварной лампой, а на стенах – старинные карты и гравюры.
— А зачем они нам? — спросила я дядю, украдкой поглядывая на дверь в ожидании гостей.
— Как зачем? Это твои коллеги! Ты же не думала, что будешь тут одна в поте лица трудиться, верно? — хмыкнул дядя, поглаживая свою аккуратную бородку. Я лишь лукаво улыбнулась, стараясь скрыть волнение. Что-то мне подсказывало, что это будет... ну ОЧЕНЬ интересно!
Тут в кабинет ворвался Афтон, а за ним, словно привязанные, тянулись трое парней, ну просто как будто с разных планет! Первый – высокий, жилистый, с озорными искорками в глазах. Второй – крепкий, угрюмый, будто высеченный из гранитной глыбы. А третий – худенький, с умными, наблюдательными глазами, как у совы.
— Итак, коллеги! — провозгласил Уильям, его голос звучал твердо и уверенно. —Познакомьтесь, это Николь, ваша новая напарница. С сегодняшнего дня она вливается в нашу маленькую, но дружную команду охранников! — Уильям бросил строгий взгляд на Генри, который сидел у окна, тот лишь кивнул в знак согласия. Я же, раскрыв рот, таращилась на этих ребят, пытаясь переварить происходящее. И тут высокий парень, этот задорный огонек, вдруг выпалил:
— Так она девчонка, вы чего? — все обернулись к нему, словно ожидая продолжения этой неожиданной тирады. Уильям вздохнул, подошёл к парню и слегка шлепнул его по затылку. Его слова прозвучали как вызов, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Я знала, что должна была ответить, доказать свою состоятельность, но слова застряли в горле.       
— Николь, познакомься, это Майк, — представил он, — он не всегда думает, что говорит, — Майк закатил глаза, но я заметила, как в уголках его губ появилась еле заметная улыбка. А я просто стояла как вкопанная, осознавая, что он сын этого человека! Я внимательно осмотрела его, и черты лица показались мне очень знакомыми, почти идентичными... — Не бери в голову, — добавил Уильям, обращаясь ко мне. Я почувствовала легкое замешательство. Понимала, что в этом мужском коллективе, скорее всего, придется доказывать свою компетентность, если у них устаревшие взгляды на женщин. Но в то же время меня заинтересовал Майк. Во взгляде его я увидела не только озорство, но и что-то еще — проблеск интереса, возможно, даже вызов. Найду к нему подход, подумала я, чувствуя, как во мне крепнет решимость не позволить ему испортить жизнь брату.
Новое место, новая команда, новые испытания. И я была готова ко всему.
— Слушайте, раз уж Фрица взяли, то почему бы и ее не взять? — Иронично заметил еще один парень в очках с каштановыми волосами. Уильям просто махнул рукой и снова обратился ко мне.
— А это у нас Ральф, парень на побегушках, — пошутил он в сторону Ральфа, поддразнивая его. Все в комнате засмеялись, кроме меня. Я продолжала пристально смотреть на этого парня. Невысокий, с густыми темными волосами, которые спадали на лоб. В глазах читалась какая-то тоска, как будто он нес на себе какое-то невидимое бремя. Его молчание и задумчивый взгляд чем-то зацепили меня. Возможно, это была его хрупкость, проступающая сквозь показную беспечность. Или, может быть, в его глазах я увидела отражение собственных переживаний, в которых не хотела признаваться даже самой себе.
— А если серьезно, то Ральф обзванивает ночных охранников. Проверяет, все ли в порядке, нет ли каких-либо проблем. Это очень важная и ответственная работа, — я кивнула, стараясь разобраться в происходящем. В комнате царила непринужденная, почти что семейная обстановка. Все знали друг друга, шутили, подкалывали. А я чувствовала себя чужой, словно наблюдатель со стороны. Рыжеволосый парень фыркнул, бросив взгляд на Ральфа.
— Я вообще-то тут стою, это никого не смущает? — проворчал он, подняв бровь. Генри рассмеялся, обращаясь к Фритцу:
— Да не переживай ты так, это просто шутки, Ральф ведь не отрицает свою роль, — сказал он, подмигнув. Афтон подал голос:
— А это, собственно, и есть Фритц, — осмотрев его, я даже почувствовала к нему жалость. Рыжий, с веснушками и тоже в очках, но у него они круглые, а у того прямоугольные.
— Это мой первый рабочий день? — спросила я.
— Да, совершенно верно, — подтвердил дядя. — Майк и Фритц все тебе покажут и расскажут. А если возникнут вопросы или что-то будет непонятно — обращайся к Ральфу. Он самый надежный из всех.
Я снова посмотрела на парней, потом на дядю. Майк и Фритц, оба молодые, с хитрыми улыбками на лицах, смотрели на меня с любопытством. Ральф же, мужчина лет тридцати с пронзительным взглядом, стоял в стороне, словно наблюдая за чем-то важным.
— То есть, сейчас они должны мне показать, где что находится, и объяснить мои обязанности? — спросила я, стараясь сдержать нарастающее веселье и смех. Мужчина снова кивнул.
— Да, именно так.
Майкл, с легкой ухмылкой на лице, бросил на меня взгляд:
— Ну что, ты готова приступить к работе? — Я глубоко вздохнула, стараясь унять бушующее во мне волнение.
— Готова, — ответила я, пытаясь придать своему голосу уверенности. В душе я все еще сомневалась и боялась. Новая работа, незнакомые лица, совершенно новая жизнь — все это казалось таким огромным, непонятным и пугающим. Я не знала, чего ожидать от этой работы, но надежда на успех, хоть и слабая, все же жила во мне.
Когда мы вышли из здания, ко мне подошел Ральф. Его взгляд был теплым и участливым.
— Не волнуйся, — сказал он, — Мы поможем тебе во всем. — В его глазах я увидела искру доброты, которая словно маленькая спичка зажгла во мне огонек надежды.