Мошенники
Странный, в чём-то даже мистический, завораживающий и пугающий одновременно сон приснился Олегу в эту неспокойную ночь. И виделись ему в этом сне огромные человеческие процессии, двигавшиеся по направлению к тому, что можно было бы с полной уверенностью назвать их новоявленным божеством. Четыре могучие, овеянные неземным светом ноги его прочно стояли на земле, словно гигантские многовековые деревья, устремляясь своими невидимыми глазу лилипутов вершинами в недосягаемую для обычного человеческого зрения заоблачную высоту. Напоминавшие своей высотой и мощью земные небоскрёбы, копыта существа отливали золотом и перламутром. Голова же его скрывалась от взглядов этих простых смертных где-то в великой и вечной высоте, время от времени изрыгая какие-то нечленораздельные мычания. Или, быть может, просто эти жалкие люди были слишком малы и глупы, чтобы понять его язык?
Словно маленькие ручейки, бесконечные людские процессии одна за другой стекались к его стопам, и только там, овеянные их золотистым сиянием, они, казалось, наконец-то обретали свой долгожданный покой. Останавливались, вожделенно заглядывая в заоблачные высоты и словно пытаясь определить, доволен ли он их очередным подношением.
Кто-то из пришедших и поклонившихся ему нёс и отдавал свои наручные часы, стрелки которых приходили в какое-то великое неистовство, словно в мгновение ока обретая неимоверное ускорение, стоило им только быть поднесёнными к его копытам. Иные же вскрывали принесёнными с собой ножами свои собственные вены и щедро орошали льющейся из них кровью землю вокруг этих великих копыт, заходясь своими душераздирающими криками — словно он, овеянный манящим золотистым величием, был способен внимать их ничтожной боли. Находились среди паломников и те, кто подносили своему божеству целые стопки крашеных бумажек, испещрённых какими-то цифрами — в мгновение ока, будучи поднесёнными к подножию копыт его, бумаги эти обращались пеплом, а внезапно неизвестно откуда налетавшие потоки ветра развеивали и уносили их прочь. Наконец, находились же и такие — слишком дерзкие или же слишком глупые — кто приносил и клал к стопам его своих новорождённых младенцев: лица их в момент этот мгновенно заливались слезами, а затем с беззвучными неизбывными криками дети эти исчезали в какой-то неясной серовато-малиновой дымке, словно и не рождались они вовсе, словно и не было их никогда на земле.