3.1

Я открыла глаза от лучей солнца, пробивавшихся сквозь кружевную тюль на старом окне.
Сегодня — мой первый выходной за несколько месяцев в Париже.

— Отдохнёшь завтра, деточка? — спрашивал он каждую неделю перед закрытием пекарни.
— Не устала.

Возможно, и устала. Но лучше провести вечер в компании приятного старичка, чем быть съеденной мыслями в затхлой комнате.

Я вышла на кухню, где мисс Одри выпускала густые клубки дыма, а на столе стояла небольшая коробочка «У Луи».

— Вы у Луи доставку заказываете? — спросила я, собирая волосы в небрежный хвост и доставая сотейник, чтобы сварить кофе.

— Это не моя доставка, — ответила она и пошла поливать цветы.

Цветы были повсюду — на подоконниках, на полу, в ванной. Париж будто поселился в каждом её горшке.

— Мне? — я открыла коробочку. Внутри лежала парочка ещё тёплых круассанов.
— Мисс Одри, бросайте лейку! Пойдёмте кофе пить с круассанами! — улыбка сама расползлась по лицу, и я, пританцовывая, налила кофе в кружки.

После завтрака с хозяйкой квартиры я надела короткое серое платье на лямках, сверху — тёплую клетчатую рубашку, завязав её на талии.
Расчёсывая волосы у зеркала, я заметила на стуле худи.

Взгляд вернулся к зеркалу — на лице глупая улыбка.
Я зажмурилась, быстро покачала головой.

— Идиот, — пробормотала я.

Я заметила Лу издалека — она выделялась из серой массы. Русые волосы, едва доходившие до лопаток, синие пряди у лица и веснушки создавали лёгкий контраст. Она стояла прямо, уверенно глядя вперёд. Будто этот город принадлежит ей.

— Привет, я опоздала? — спросила я, приближаясь.

— Нет, я случайно вышла пораньше, чтобы успеть подумать. И знаешь, что я решила? — она обняла меня, не давая ничего сказать. — До конкурса остался всего месяц, ты неплохо справляешься с хореографией. Самое время заняться твоим образом.

— А что с моим не так?

— Всё просто — у тебя его нет. — Лу взяла меня под руку и потащила вдоль улицы, мимо витрин и салонов красоты.

Спустя два часа брождения по солнечным улицам Парижа я сидела в квартире у близнецов с мокрой от бальзама головой.

— Я думала, мы пойдём в салон, — сказала я, поднимаясь по обшарпанной лестнице старого дома.

— Я покрашу тебя лучше, чем любая размалёванная курица, — ответила Лу, замешивая синюю краску в пластиковой миске.

Я осмотрела комнату: старый диван болотного цвета, отклеивающиеся обои с мишками и котиками, в углу — стол с двумя стульями. На подоконнике — фотография без рамки, приклеенная к стеклу. Близнецы на фото ещё без крашеных волос и пирсинга. Красивая женщина с веснушками и карими глазами обнимает их, а рядом улыбается отец. Не сложно догадаться, от кого у Рафа такая челюсть. Все улыбаются — как в рекламе идеальной семьи.

Лу закончила с краской и водрузила мне на голову импровизированную шляпу из чёрного пакета.

— Сиди так, я сейчас вернусь, — сказала она, снимая перчатки и скрываясь на кухне.

Я осталась сидеть посередине комнаты с мусорным пакетом на голове. Месяц. Всего месяц до конкурса.
В нём будут участвовать танцоры со всего Парижа. Отбор займёт три дня — нужно успеть оценить всех и выбрать тех, кто поедет в тур. Париж, США , Корея. Главный приз — сто тысяч «кусков», как говорил Раф.

Из размышлений меня вырвала Лу, вернувшаяся с двумя стаканами, наполовину наполненными красной жидкостью.
Она протянула мне один и слегка стукнула своим — короткий звон стекла.

— За нас! Таких красоток ещё поискать нужно, — она подмигнула и разом осушила стакан.
Я удивлённо подняла брови, а Лу залилась смехом.

— Видела бы ты себя со стороны! — сказала она, едва переводя дыхание.

— То же самое могу сказать и тебе, — я сделала небольшой глоток, и кисло-сладкий вкус мягко растёкся по горлу.

— Время снимать тюрбан, о мой великий султан, — Лу вернулась со вторым стаканом вина и улыбкой победителя.

Минут через двадцать я стояла перед зеркалом и не могла оторваться. Кончики волос стали тёплого синего оттенка, подчёркивая мои голубые глаза. Лу смотрела на меня, как художник на только что законченный шедевр. В её взгляде читалось: «Я же говорила».

В дверном проёме появился Раф — в чёрной футболке и серых джинсах, с пачкой макарон в руках.

— Ты-то мне и нужен! Смотри, какая красотка, — Лу показала на меня, будто на экспонат в музее. Не хватало таблички: «Руками не трогать».

— Ага, — Раф бросил на меня безразличный взгляд. — Ужин сегодня готовишь ты, — обратился он к сестре.

— С чего бы тебе не заняться этим? — Лу вскинула брови.

— Мне? Я добытчик, — он помахал пакетом в подтверждение своих слов.

— Добытчик, — хмыкнула Лу, выхватила у него макароны и ушла на кухню.

— Я не знала, что увижу тебя сегодня. Если бы знала — принесла бы твою кофту.

— Можешь оставить. Она мне не нужна, — Раф рухнул на диван, не поднимая взгляда от телефона.

— Спасибо, но... — начала я, но он перебил:
— Как она тебя заставила?

— Ну, знаешь, ей сложно отказать, — я закрутила локон на палец.

— Я её не спрашивала, — Лу появилась с тремя стаканами в одной руке и бутылкой вина в другой.

Раф откупорил крышку и разлил жидкость по стаканам.
Мы подняли бокалы «За победу» выкрикнула Лу.

Я помогла Рафу подвинуть стол к дивану, что бы всем хватило места, пока Лу раскладывала ужин по тарелкам - макароны с томатами.

- Прям балуешь нас изысками,- съязвил Раф.

- Какая добыча – такое и блюдо. И вообще, томатную пасту не ты добыл. Иди возьми себе порции без нее, – сказала Лу и потянулась к его тарелке.

- Не-не-не, очень вкусно! Простите своего раба за неудачную шутку, - Раф поднял тарелку с выражением виноватого кота, пока Лу не успела до нее дотянуться.

Лу победно улыбнулась, а я рассмеялась. Вот бы остаться в этом «сегодня» навсегда.

- Это ваши родители? - Я бросила взгляд на фото. Раф кивнул.

- Ты похож на отца, - сказала я, не для поддержания разговора, а потому что это правда. Лу больше смахивала на мать - те же утонченные черты лица. У Рафа они были резче, грубее.

Повисло молчание. Я посмотрела на Лу – она не отрывала взгляда от брата. У него на скулах заиграли мышцы, ноздри расширились от тяжелого дыхания. Тишина длилась всего мгновение. Затем - звон разбитой посуды. Раф смел со стола тарелку и стакан. Осколки разлетелись по полу. Я вскочила, как ошпаренная. Он подошел ко мне в плотную. В глазах горел огонь. Не ясно – от боли или ярости.