Ключ к неизвестному
На заднем дворе Академии все члены семейства Харгривз наконец собрались вместе, несмотря на годы разобщённости и напряжения. Каждый по-своему держит дистанцию, но при этом всё равно чувствуется невидимая связь, неразрывно связывающая их, как братьев и сестёр.
Небо над ними затянуто серыми облаками, тяжёлый дождь моросит, стекая по лицам и впитываясь в строгие ткани чёрных пальто и плащей. Пого стоит чуть в стороне, сдержанно опустив голову: его лицо, как всегда, полно невысказанной мудрости. В его глазах читается печаль: он знает всех их слишком хорошо.
Каждый выглядит по-разному. Лютер стоит, чуть сутулясь: его взгляд упирается в землю, как будто он всё ещё пытается найти ответы на вопросы, которые не дал ему отец. Диего нервно перекладывает нож в руках: его лицо источает обиду. Эллисон держится прямо, но её взгляд, полный противоречий, всё время скользит от одного брата к другому, словно она боится, что в любой момент может взорваться конфликт, хотя так и случилось.
Клаус, небрежно одетый, несмотря на событие, стоит чуть позади с привычной гримасой безразличия. Но в его глазах блестит что-то, похожее на тоску. Пятый выглядит наиболее уверенно. Его взгляд прикован к Адель, которая, как и ожидалось, пришла. Её чёрная шляпа, скрывающая лицо, намокла от дождя, но она продолжала стоять, смотря на Пого, который говорил свою речь по поводу отца.
И Ваня. Она стоит в стороне от остальных, едва заметно ссутулившись, с опущенными глазами. Её присутствие кажется призрачным, почти невидимым, как будто она вот-вот растворится в сером фоне.
— Ну, разве не прекрасно? Даже после смерти папуля умудрился нас всех собрать. Прямо как в старые добрые времена. Только без его криков и вечных лекций, — нарушает тишину Клаус.
— Заткнись, Клаус, — бросает Диего. — Это не время для твоих идиотских выходок.
— А что, по-твоему, сейчас нужно делать? — Клаус разводит руками. — Плакать? Скорбеть? Давайте уже признаем очевидное: он никогда нас не любил.
Лютер делает шаг вперёд; он посмотрел на Клауса с явным раздражением:
— Хватит. Это наш отец. И, нравится тебе это или нет, он сделал нас теми, кто мы есть.
— А кто мы есть, Лютер? — внезапно произносит Адель, поднимая голову. Её голос звучит неожиданно резко. Она делает шаг вперёд, смотря на Лютера своим холодным взглядом. — Сломанные люди, которые даже не знают, как быть нормальными? Люди, которые не могут быть рядом друг с другом без ссор? Это ли тот результат, который ты считаешь достойным?
— Хватит, — спокойно, но твёрдо говорит Пятый, делая шаг вперёд. — У нас есть гораздо более серьёзные проблемы, чем старые обиды. Всё это — неважно. Что бы там ни было с нашим отцом, он умер. Давайте сосредоточимся на том, что нам делать дальше.
— Он прав, — наконец произносит Лютер, тяжело выдохнув. — Нам нужно объединиться. Если мы этого не сделаем, всё станет только хуже.
Все взгляды обращаются на могилу Реджинальда Харгривза. Дождь стекает по мраморной плите. Каждый погружён в глубь своих мыслей.
Адель задержалась ещё на мгновение, стоя у могилы Реджинальда, словно надеялась уловить хоть какой-то намёк, который мог бы объяснить, что делать дальше. Но ничего, кроме дождя, не было. Она молча развернулась и направилась в сторону Академии, оставляя остальных за спиной.
Адель шла быстрым шагом по коридорам, которые она знала наизусть, направляясь к кабинету отца. Каждый звук её шагов отдавался гулким эхом в пустоте.
Добравшись до двери кабинета, она на мгновение остановилась, глядя на дверь. Но она всё же повернула ручку.
Внутри всё оставалось в точности таким, каким было при жизни Реджинальда. Тот же стол, аккуратно разложенные бумаги, книги, заполняющие полки до самого потолка.
Адель прошла к столу, проводя пальцами по поверхности. Она знала, что отец всегда прятал важную информацию, и найти её будет непросто. Его кабинет был не просто рабочим местом — это был лабиринт тайн, ключ к которому был доступен только ему.
Углубляясь в поиски, Адель наткнулась на его личный дневник. Она узнала его сразу.
— Что ты скрывал, папа? — пробормотала она, открывая страницу с информацией о всех членах Академии. Её взгляд наткнулся на страницу с Пятым.
Но её взгляд остановился на одной фразе, выделенной жирным почерком:
«Ключ к перемещению в другие мультивселенные».
Её сердце застучало быстрее. Другая мультивселенная — это звучало как что-то значительное, но никто никогда не говорил об этом прямо. А сам Пятый знает? Что бы это ни было, оно явно выходило за пределы её понимания в тот момент.
— Другая мультивселенная, — повторила она вслух, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
Она захлопнула дневник. Ответы были где-то здесь, но вопросов становилось только больше.
Схватив дневник, Адель быстро окинула взглядом кабинет, проверяя, не осталось ли чего-то важного. Она понимала, что времени у неё немного.
Убедившись, что всё на своих местах, она быстро выскользнула из кабинета. Дверь она закрыла почти бесшумно; только приглушённый щелчок замка нарушил тишину.
Коридоры Академии тонули в полумраке, только редкие лучи света пробивались сквозь плотные дождевые облака за окнами. Когда она проходила мимо главного зала, её внимание привлекла одинокая фигура. Пятый стоял посреди зала, неподвижный. Его взгляд был прикован к большому портрету на стене, тому самому, где он, ещё подросток, в школьной форме Академии, смотрел с холста с едва заметной самоуверенной улыбкой. Сейчас эта сцена выглядела почти жутко — словно прошлое и настоящее столкнулись лицом к лицу.
— Странно, правда? — внезапно произнёс он, не поворачивая головы, словно знал, что она здесь. — Смотреть на себя из другого времени.
Она медленно вошла в зал, но не приближалась к нему.
— Ты ведь знал, что я здесь, — осторожно сказала Адель, стараясь скрыть свой напряжённый тон.
— Разумеется, — коротко ответил он, наконец отводя взгляд от портрета и поворачиваясь к ней. Его глаза встретились с её. — У тебя слишком громкие шаги для того, кто хочет остаться незамеченным.
Адель сделала ещё пару шагов к выходу, но что-то внутри не позволило ей уйти.
Она вздохнула, повернулась и, не торопясь, подошла ближе. Остановившись рядом с Пятым, Адель подняла взгляд на картину.
Время вокруг них будто застыло. Тяжёлый воздух казался неподвижным. Адель и Пятый стояли рядом, молча смотря на портрет; их взгляды словно были прикованы к одному и тому же месту.
На мгновение казалось, что всё, что происходило вокруг, перестало существовать. Но вскоре тишину нарушил едва различимый шум снаружи. Приглушённые голоса раздавались с двора.
— Это Диего, — тихо сказала она, не отводя взгляда.
— И Лютер, — подтвердил Пятый. — Спорят, как всегда.
Адель тяжело выдохнула и покачала головой.
— Они так никогда не изменятся.
— Возможно, — спокойно ответил он, наконец отводя взгляд от портрета. — Но это уже не моя проблема.
Его слова были холодными, но в них чувствовалась горечь. Он направился к выходу из зала, но остановился на полпути, обернувшись к Адель.
— Если ты хочешь уйти, сделай это сейчас. До того как они снова втянут тебя в свои драмы.
Адель посмотрела на него, на его привычное выражение лица. Она знала, что он не предлагает помощи или совет. Это был факт, предупреждение.
— А ты? — спросила она. — Ты собираешься уйти?
Пятый ничего не ответил; он вышел из зала, оставив её одну.
Крики с улицы стали ещё громче, и Адель поняла, что ей нужно принять решение: вернуться к своим братьям и сестрам или продолжить свой путь. Она ещё раз взглянула на портрет, а потом на дневник в её руках, как будто ища ответы, но нашла лишь свои собственные сомнения.