«триголовье.» «Багряное крещение.» (7часть.)

Один из наемников, скрытый за резной колонной, вскинул арбалет, целью была Дейнерис, она стояла, завороженная яростью своих драконов, призывая их к бою, щелчок механизма прозвучал громче грозы. Эйгон, чей слух был обострен годами паранойи, среагировал мгновенно, он не думал о себе, не думал о короне в этот миг он видел лишь то что нужно защитить, которую поклялся защищать.
Он рванулся вперед, закрывая Дени своим телом, глухой удар, арбалетный болт пробил ткань его камзола чуть ниже ключицы, почти у самого сердца.
Мир для него на мгновение померк, боль была не острой, а сокрушительной, горячей, словно в грудь вонзили раскаленный штырь, но вместо того чтобы упасть, Эйгон почувствовал странный прилив холодной ярости, красное пятно быстро расползалось по его груди, пачкая серебристую вышивку, но он лишь крепче сжал меч, его губы, всё еще сухие после лихорадки, искривились в беспощадной ухмылке, он двигался как призрак мести: каждый его выпад обрывал жизнь, он не фехтовал, он казнил, один за другим наемники падали под его ударами, не в силах противостоять человеку, который уже не чувствовал боли, переступив черту между жизнью и смертью.
Рейнис вскрикнула, её сердце на мгновение остановилось, когда она увидела кровь брата, но, зная его, она не бросилась к нему с причитаниями, она стала его тенью, прикрывая его спину, её кинжал превратился в размытую полосу стали, перерезая глотки тем, кто пытался воспользоваться ранением Эйгона.
Дейнерис же замерла в ужасе, она видела, как этот юноша, который всего десять минут назад был для неё чужаком, без колебаний принял сталь за неё. Она видела его кровь яркую, горячую, истинно королевскую, в этот момент последние сомнения в её душе выгорели.
Когда казалось, что наемников слишком много, со стен сада, словно песок из разбитых часов, посыпались воины в легких кожаных доспехах и медных шлемах, на их плащах сияло пронзенное копьем солнце.
"- За Кровь и Пламя!" проревел их предводитель, и Досадские длинные копья начали методично очищать сад от львиных слуг.
Рейнис замерла, переводя дыхание, она узнала эти лица, это были лучшие гвардейцы её дяди Веймона, она поняла всё в одну секунду: дядя никогда не верил до конца, он не просто ждал в Водных Садах, он незримо присутствовал в каждом их шаге, оберегая своих племянников из самой глубокой тени. Последний наемник пал, Эйгон тяжело опустился на одно колено, его меч со звоном выпал из ослабевших пальцев, кровь залила всю правую сторону его одежды, Дейнерис бросилась к нему, подхватывая его голову, прежде чем он коснулся земли.
"- Ты... ты спас меня.." прошептала она, прижимая ладонь к ране, пытаясь остановить поток крови.
Эйгон посмотрел на неё, его взгляд был туманным, но в глубине фиолетовых глаз всё еще мерцало пламя.
"- Кровь от крови..." выдохнул он, прежде чем его голова бессильно упала на плечо тёти.
Сад Кварта затих, и лишь тяжелое, свистящее дыхание раненого Эйгона нарушало эту жуткую тишину. воины, как безмолвные изваяния, оцепили периметр, их окровавленные копья мерцали в свете факелов. Солнце под покровом ночи, Рейнис стояла посреди тел убитых врагов, тяжело дыша, её лицо было забрызгано кровью, а руки дрожали, не от страха, а от осознания того, как близко они подошли к краю, к ней подошел командир отряда, высокий со шрамом через всю щеку, он преклонил колено и протянул ей крошечный свиток, запечатанный темным воском с оттиском пронзенного солнца.
Когда Рейнис вскрыла письмо и начала читать, её глаза расширились, эмоции захлестнули её: это было облегчение, смешанное с холодным торжеством, Веймон писал, что «змеи в траве замерли, ожидая тепла солнца» Веймон не просто помнил Элию, он был готов утопить в крови Каннистеров по первому знаку. Рейнис посмотрела на бледного брата и поняла: их изгнание закончилось, теперь за ними стоит не только их спаситель с его секретами, но и десятитысячное войско яростных южан.
Эйгон лежал на коленях у Дейнерис, его сознание уплывало, но он всё еще чувствовал жжение в груди, красное пятно на его камзоле стало почти черным, несмотря на боль, он чувствовал странное умиротворение, он спас её, он доказал, что он не просто имя в списке наследников, а щит своей семьи. Когда Рейнис подошла к нему и прошептала: «Дядя готов, Эйгон, Досад ждет нашего слова», он слабо сжал руку сестры, его губы тронула мимолетная улыбка, он знал, что теперь их не остановить. Дени прижимала к себе голову племянника, игнорируя кровь, пачкающую её шелковое платье, в этот момент она чувствовала себя не королевой Кварта, а маленькой девочкой, которая обрела и чуть не потеряла самое ценное, её эмоции были направлены на Эйгона: восхищение его отвагой и жгучая ненависть к тем, кто заставил его истекать кровью. Слова Рейнис о восстании отозвались в её душе гонгом.
"- Пусть ждут." прошептала она, глядя на Досадского командира.
"- Мы придем, и мы придем не одни."
Драган, словно чувствуя решимость матери, издал трубный клич, который разнесся над затихающим городом.
Рассвет в Кварте был тяжелым и душным, но в покоях, где лежал Эйгон, воздух казался наэлектризованным древней магией.