《ЭПОХА РАСКОЛОТОЙ КОРОНЫ》(часть 6.)

ТРИУМФ НА ПЕПЕЛИЩЕ (411 гг. от З.Э.)
В 411 году от Завоевания Эйгона, пока Семь Королевств тонули в огне и крови, принц Мейкар наконец открыто провозгласил себя королём Великих предков, завоевателей и Первых людей, в полуразрушенном, пропахшем гарью тронном зале под бесстрастными взглядами уцелевших лордов на его голову возложили тяжелую золотую корону.
Рядом с ним, согласно древнему обычаю, была провозглашена королевой его жена Висенья Вейларис.
Но боги, казалось, откровенно насмехались над этой победой: даже во время торжественной церемонии весть о новых смертях уже летела к столице на крыльях воронов.
Вскоре после завершения провозглашения до Мейкара дошла страшная новость о гибели его единственного взрослого сына, принца Ваэлора, павшего от меча неизвестного убийцы в детских покоях поверженного врага. По словам потрясенных хронистов, новый король не проявил ни привычной скорби, ни пьяной ярости. Его лицо осталось абсолютно неподвижным, словно высеченным из холодного камня. Война и бесконечные потери уже выжгли в Мейкаре всё человеческое, оставив лишь пустую оболочку, одержимую властью. Не пролив ни единой слезы по Ваэлору, он в тот же день издал указ, назвав своим новым наследником и принцем Драконьего Камня пятилетнего принца Визериса Вейлариса.Но если король встретил известие ледяным оцепенением, то для королевы Висеньи это стало последним, сокрушительным ударом.
Надевая королевский венец, она знала, что под сердцем у нее больше нет будущего, к тому трагическому моменту несчастная мать считала мёртвыми почти всех своих детей. Война поочередно забрала у неё первенца Мейгора, отважного Ваэлора, юную Мерейнис, сгоревшую в небе, сломленную горем Мейлору, шагнувшую с башни, и бесследно исчезнувшую одиннадцатилетнюю принцессу Мейрис, чье ложное убийство окончательно разорвало сердце королевы. Висенья стояла на возвышении подле безумного мужа королева без королевства, мать без детей, обреченная делить трон с человеком, который превратил их собственную семью в пепел.
Хронисты писали, что после церемонии провозглашения королева почти не разговаривала и долгими часами сидела в полумраке рядом со своими младшими сыновьями пятилетним Визерисом и четырёхлетним Мейрионом. Мальчики безутешно плакали и непрерывно расспрашивали мать о том, где их старший брат Ваэлор и почему он не возвращается из похода. В ту страшную ночь Висенья, чье сердце было разорвано потерей старших детей, пришла к роковому и непоколебимому убеждению: этот безумный мир больше не способен пощадить её оставшихся сыновей.
Королева закрылась вместе с мальчиками в своих покоях, приказав страже никого не впускать.
Позже слуги рассказывали, что за дубовыми дверями стояла почти полная, пугающая тишина.
Висенья взяла сильный яд и первой выпила его сама, чтобы показать пример сыновьям. Затем она протянула отравленную чашу своим детям. Маленький Визерис, воспитанный в полном послушании и безгранично доверявший матери, не оказал никакого сопротивления; он послушно сделал так, как велела королева, и осушил кубок. Но четырёхлетний Мейрион, испугавшись странного запаха, начал капризничать и наотрез отказался пить принесенную отраву. По словам подслушивавших у дверей служанок, мальчик громко плакал и изо всех сил пытался оттолкнуть чашу от своего лица.
К тому времени, как Висенья попыталась настоять, яд уже подействовал. Королева и юный принц Визерис упали на ковры и начали умирать в страшных судорогах на глазах у испуганного ребенка.Когда спустя несколько часов встревоженные гвардейцы наконец выломали двери покоев, их взору предстала картина, заставившая содрогнуться бывалых рыцарей. Маленький Мейрион всё ещё находился внутри, в полной темноте, рядом с остывающими телами матери и брата. Хроники утверждают, что потрясенный ребёнок не понимал сути произошедшего у него на глазах: всё это время он безуспешно пытался расбудить их, дергая маму за край платья и плача от одиночества.
После этой жуткой ночи многие лорды и простолюдины в королевстве начали открыто говорить, что дом Вейларисов был проклят не внешними врагами, а своей собственной, обезумевшей кровью.