«Триголовье.» «ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ ВОСХОДА.» (19 часть.)
В 318 году от Завоевания над Цитаделью сгустились тучи, тяжелые и черные, словно само предзнаменование грядущего рока. Но самый страшный шторм разразился не в небесах, а за закрытыми дверями королевских покоев.
Девятнадцатилетний принц Рейгон стоял перед своим отцом, королем Эйгоном V, и его фиолетовые глаза горели упрямым, яростным огнем. Эйгон V, уставший от многолетнего бремени власти, смотрел на старшего сына ледяным, непреклонным взглядом правителя, только что король озвучил свою непреклонную волю: чтобы скрепить правящую линию и сохранить чистоту крови «Триголовья», Рейгон обязан взять в жены свою сестру-двойняшку, принцессу Эйрис.
Но у короля больше не было власти над сердцем сына. В Вольных городах, где Рейгон провел немало времени, у него осталась любимая женщина, та, ради которой он был готов отречься от мира.
"- Ты не сделаешь меня рабом своей короны, отец!"
голос Рейгона сорвался на глухой, яростный рык. "- Эйрис мне сестра, и я никогда не разделю с ней ложе. Мое сердце принадлежит другой, и ни твои указы, ни твой железный трон этого не изменят! Пошел ты к черту со своей чистой кровью!"
Послав отца и прокляв вековые традиции династии, принц резко развернулся. Не слушая гневных окриков стражи и глухого, предупреждающего рокота короля, Рейгон стремительным шагом покинул замок, направляясь прямиком к драконьим логовам.
На улице уже бушевал ураган, ветер ломал вековые деревья, а стена проливного дождя мгновенно вымочила его одежду до нитки. Но ярость, кипевшая в груди принца, была сильнее ледяных капель.
Навстречу ему из темноты пещеры поднялся его верный дракон Восход. Огромный, грациозный зверь, чья чешуя отливала золотом утреннего неба, издал тревожный клекот, чувствуя состояние хозяина и ярость разыгравшейся бури.
"- Ро́ва, Восход! Ро́ва! (Лети, Восход! Лети!)
сквозь рев ветра выкрикнул Рейгон, взбираясь в седло и намертво закрепляя цепи на поясе. Восход недовольно зарычал, расправляя мощные крылья, но воля всадника была для него законом. Дракон оттолкнулся от каменного утеса и с оглушительным ревом взмыл вверх, прямо в кипящее грозовое небо.
Чем выше они поднимались, тем безжалостнее становилась стихия. Восход отчаянно боролся с ураганными потоками воздуха, которые бросали многотонного ящера из стороны в сторону, словно сухой лист. Дождь ослеплял Рейгона, ветер выбивал воздух из легких, но принц упрямо направлял дракона вперед, прочь от столицы, прочь от навязанного брака.
"- Ко́рзу!" (Выше!)
задыхаясь, кричал Рейгон в грозовую тьму, пытаясь подняться над черными тучами.
"- Ко́рзу, Восход!"
Дракон сделал последнее, отчаянное усилие, пробиваясь сквозь пелену облаков. И в этот самый миг небо над ними раскололось. Ослепительная, колоссальная вспышка молнии разрезала ночную тьму, ударив с чудовищной силой прямо в грудь Восхода.
Ужасающий треск разнесся над ущельями, разряд колоссальной силы разорвал крепежные цепи седла. Израненный, обожженный Восход издал предсмертный, разрывающий сердце рев, а девятнадцатилетнего принца сильным толчком выбило наружу. Рейгон сорвался в бездну, в последние секунды свободного падения, когда рев ветра заглушил всё вокруг, а черная вода стремительно неслась навстречу, ярость принца полностью испарилась. Осталась лишь разрывающая душу тоска, он понял, что больше никогда не увидит её лицо, не коснется её волос. Он умирал не за трон, он умирал в попытке сбежать к своей любви.
Последнее, что он запомнил перед концом, это предсмертный взгляд фиолетовых глаз Восхода, который, падая рядом с ним, из последних сил повернул к хозяину свою огромную голову. А затем последовал сокрушительный удар о воду, погрузивший всё в вечную и холодную тьму. Рок династии нанес очередной, сокрушительный удар, оставив Эйгона V наедине с его тяжелейшей, вечной виной.
Смерть Восхода оборвала светлую эпоху Триголовья. Когда весть о гибели наследника достигла столицы, Красный Замок погрузился в безмолвие, из которого ему уже не суждено было выйти...
Смерть наследника престола в одночасье всколыхнула весь континент. Лорды и простой люд в тавернах не верили в простую случайность, и столицу наводнили зловещие шепотки:
Слух о проклятии: Одни шептались, что боги покарали принца за то, что он послал отца и осквернил вековую традицию «Триголовья», отказавшись от брака с сестрой. Люди говорили, будто сама магия крови Вейларисов восстала против Рейгона, и молния была ничем иным, как десницей рока.
Слух о заговоре лордов: Другие упрямо утверждали, что буря была лишь прикрытием. Поговаривали, что выжившие сторонники казненного узурпатора Робба Стамера наняли сильного заморского колдуна из Вольных городов, который призвал ураган и направил молнию в Восхода, чтобы обезглавить возрожденную династию.
Слух о самоубийстве: Самый мрачный слух гласил, что Рейгон намеренно направил дракона в самое сердце грозы. Мятежный принц понимал, что отец никогда не позволит ему быть с любимой женщиной, и предпочел погибнуть в небесах вместе со своим зверем, чем влачить жизнь в навязанном браке.Но какие бы сплетни ни ползли по улицам, истинный кошмар творился за закрытыми дверями Цитадели.
В тот день во дворце пахло мокрым камнем и озоном. Гроза уже уходила на восток, оставляя после себя тяжелые, серые тучи. Старшая Королева Рейнис стояла у окна своих покоев, неотрывно глядя на горизонт, её сердце, всегда бившееся в ритме неустанной бдительности, сегодня сжималось от глухой, ноющей боли, Рейгон улетел в самый разгар бури, он улетел, проклиная отца, тяжелые дубовые двери открылись без стука. Этот звук заставил Рейнис вздрогнуть, в комнату вошел Король Эйгон V, а следом за ним Сир королевской гвардии.
Рыцарь стоял, опустив голову, держа в руках мокрый, пропитанный солью и кровью кусок шелкового плаща. Того самого, что Рейнис лично застегивала на плечах сына перед его роковым полетом, на испачканной ткани тускло поблескивала серебряная фибула в виде трехглавого дракона, её нашли на рассвете у скалистого берега.
Эйгон не произнес ни слова, он просто поднял на жену свои фиолетовые глаза, полные сокрушительного, немого отчаяния.
Рейнис не закричала, гордая принцесса, истинная Королева, она лишь медленно сделала шаг назад, словно её ударили в грудь невидимым копьем, воздух застрял в её горле, она перевела взгляд с бледного лица мужа на окровавленный клочок шелка, и мир вокруг неё рухнул с тихим, едва слышным хрустом, она не пролила ни единой слезы, её горе было слишком огромным, слишком тяжелым для простого человеческого плача. Рейнис просто опустилась на колени прямо на холодный каменный пол, прижимая к груди остатки плаща своего мальчика, и замерла, превратившись в мраморное изваяние самой скорби. На неестественно тихую комнату опустилась вечная, непроглядная тьма.