ГЛАВА 50: СЕРЕБРЯНОЕ СЛИЯНИЕ. Вейрон I.

Из личных хроник Великого Мейстера Элиона и записей септона Малахия о воссоединении династии. 552 год от Завоевания Эйгона.
К исходу первого месяца правления двадцать второго короля Королевская Гавань отмыла камни тронного зала от крови «Короля Кровавого Рассвета». Великий раскол, терзавший дом Вейларис, завершился, но над городом все еще висело тяжелое, грозовое предчувствие. Все изменилось в тот день, когда верховные досмотрщики Боговских ворот протрубили в рога: в столицу прибыл торжественный кортеж с Юга. Вдовы, сироты и изгнанники дома Мандерли возвращались во дворец, который некогда лишил их всего.
Двадцать второй король Вейрон I Вейларис не стал встречать свою семью в удушающей роскоши тронного зала. Нарушив все вековые протоколы, двадцатипятилетний монарх сошел со ступеней Железного Трона и лично вышел во внутренний двор замка, куда въезжали позолоченные кареты Юга. На нем были тяжелые черные одежды, а на плечах покоился королевский плащ, но в его облике больше не было той пугающей, смертоносной отрешенности, с которой он месяц назад опускал топор на шею собственного отца. Его темные глаза, обычно холодные и расчетливые, теперь лихорадочно искали в толпе лишь одно лицо.
Долгожданное пламя: Встреча с АлисандройКогда дверца первой кареты отворилась, на мраморные плиты двора ступила королева Алисандра. Ей было двадцать два года, и годы, проведенные в трауре под южным солнцем, превратили четырнадцалетнюю испуганную девочку в величественную, расцветшую женщину. Её темные кудри были уложены под скромную серебряную сетку, а платье из глубокого зеленого бархата подчеркивало благородную бледность лица.
Вейрон замер. Четыре года в ледяном изгнании он засыпал и просыпался с мыслью, что его любимая женщина отдана в постель чужому мужчине по первой воле покойного Дейнериона. Он ковал свою месть ради того, чтобы вырвать её из чужих рук. И теперь, видя её чистой, неприкосновенной и верной, новый король на мгновение забыл, что вокруг стоят сотни лордов, гвардейцев и мейстеров.Он сделал широкий шаг вперед, сокращая разделявшие их лиги страданий. Алисандра вскрикнула - тихо, надрывно, и бросилась к нему. Вейрон порывисто, со всей страстью изголодавшейся по теплу души, привлек её к себе. Его сильные руки, покрытые шрамами от пыток и кандалов, намертво сжали её тонкую талию. Король склонил голову и припал к губам своей королевы долгим, исступленным поцелуем, в который вложил весь холод окраин, всю кровь реванша и всю безграничную любовь, которую Лис Мандерли так и не смог в нем выжечь. Они стояли посреди двора, соединенные древней клятвой Старого языка
«Ты мое пламя, я твой пепел», и пламя это наконец-то разгорелось в полную силу.