быт

Первым проснулся Акума.

Он лежал, уткнувшись носом в грудь Курседа, а рука Курседа лежала у него на талии, будто даже во сне тот не собирался отпускать.

Акума медленно моргнул, выдохнул — и улыбнулся. Не той своей ухмылкой, которую он выдавал на стримах, а по-настоящему. Тихо, как будто боялся спугнуть.

Он аккуратно пошевелился, стараясь не разбудить. Курсед зашевелился в ответ, буркнул что-то нечленораздельное и только сильнее обнял его.

— Ну вот, — пробормотал Акума. — Опять в ловушке.

— Ага, — сипло отозвался Курсед, не открывая глаз. — Иди нахуй, разбудил.

— Я вообще-то хотел в душ.

— Ты хотел — иди. Только я с тобой, — Курсед расплылся в сонной ухмылке.

Акума закатил глаза.

— Ты не можешь провести хотя бы утро без того, чтобы не приставать?

— Я вообще-то сказал, что просто в душ. Или ты сам о приставаниях подумал?

Акума бросил в него подушкой, но всё равно поднялся.

— Ну ладно. Пошли, романтик.

⸻

Душ, как и следовало ожидать, был шумным и мокрым в обоих смыслах. Курсед умудрился обрызгать всё вокруг, Акума матерился, но почему-то не отошёл дальше, чем на полметра.

⸻

На кухне пахло кофе и подгоревшими тостами.

— Ты вообще умеешь готовить? — спросил Акума, сидя на столе в чужой футболке и глядя, как Курсед мучается с хлебом.

— Я умею разогревать, — с гордостью ответил тот. — И кофе заливать. Что тебе ещё надо?

— Ммм... Только меня не разогревай, ладно?

Курсед на секунду завис, потом усмехнулся:

— Ты сам вчера сказал, что мой.

— Сказал, — кивнул Акума, улыбаясь краешком губ. — И не отказываюсь.

Они ели прямо на кухне — на подоконнике, в носках, с одной чашкой кофе на двоих. Тихо. Без камеры, чата, донатов. Просто вдвоём.

Акума посмотрел на него искоса.

— А ты ведь не отпустишь меня, да?

Курсед допил кофе и хмыкнул:

— Даже если захочешь уйти — сначала мне придётся умереть.

Акума усмехнулся:

— Ну хорошо. Придётся пока жить тут.

— Не "пока", а "теперь".

— Ах ты...

Курсед притянул его за шею и чмокнул в висок.

— Завтрак закончился. Пора лежать дальше.

— Опять? — фыркнул Акума, но не сопротивлялся.

— Ага. У нас сегодня выходной от всех. Даже от чата.

— Тогда я согласен, — выдохнул он, прячась у него под подбородком.

— Ты кого-то звал? — Акума выглянул из спальни, зевая и почесывая живот.
— Нет, — буркнул Курсед из кухни. — Может, курьер?
— Курьер умеет так звонить по-идиотски? — в дверь опять нажали, будто человек явно знал, что мешает чему-то важному.

Курсед открыл дверь. И, конечно, там стоял Кусокабе — с пивом, чипсами и широченной ухмылкой.
— Здарова, влюблённые.

Курсед чуть не выронил бутылку, а Акума за его спиной сдавленно пробормотал:
— Бля...

— Я чё, не вовремя? — спросил Кусокабе и, не дождавшись ответа, прошёл внутрь.
— Акума, ты чё в футболке Курседа? Это случайность? Или ты теперь тоже ночуешь, как кот под батареей?

— Я... просто не успел переодеться, ясно?! — огрызнулся тот, но сам сел рядом с Курседом, чуть ближе, чем надо.
Курсед молчал, взглядом говоря: Не палимся, не палимся, всё норм.

⸻

Они смотрели видео на телеке, ели пиццу и делали вид, что всё по-старому.
Кусокабе ржал, Акума ерзал, а Курсед пил и ловил себя на мысли, что сейчас кто-то из них точно проколется.

— А вы, кстати, чё такие тихие? Раньше орали, как два петуха на стриме. А теперь сидите, будто свадьбу сорвали.

— Да просто... устали.
— Ага, бухали ночью.
— Иди в жопу, Кусокабе.

— Ясно, ясно, — хмыкнул он, подозрительно глядя на то, как Курсед случайно положил руку на ногу Акумы, а тот даже не сдвинулся.

⸻

Потом было пиво. Много пива.

Кусокабе рассказывал истории, ржал, показывал видосы, от которых Акума почти умирал со смеху.
Курсед сидел рядом, уже не особо следя за дистанцией.

Когда Кусокабе наконец собрался, было два часа ночи.

— Ладно, голубки, я поехал. Спасибо за пиццу. И за кринж, — добавил он, прищурившись. — Пиздец как палитесь, кстати.

— Заткнись, — хором сказали оба.

⸻

Дверь хлопнула.

Акума выдохнул:

— Я думал, он не уйдёт никогда.

— Он всё понял, сто процентов.
— Ну и похуй.

Курсед повернулся, прижал Акуму к стене и тихо спросил:

— Теперь, когда он ушёл, можно перестать делать вид?

Акума сжал его майку в кулаке, потянулся ближе и прошептал в губы:

— Сейчас не просто перестанем. Сейчас, блядь, отыграемся.

И он поцеловал его — жадно, глубоко, с тем напряжением, что копилось весь вечер.

Курсед прижал его крепче, руки скользнули под футболку, дыхание участилось.

Акума стонал в поцелуй, тянулся ближе, будто хотел в него врастать.
Курсед провёл языком по шее, Акума задрожал, выдохнул:
— Кровать... сейчас, пока я не сдох на этой стене.

— Ща... ща, родной.

⸻

Когда они добрались до кровати, на них почти ничего не осталось. Только дыхание, горящие глаза и — наконец — не сдерживаемое желание.

⸻

Следующее утро выдалось тяжёлым.

— Ты в курсе, что я не чувствую ног? — простонал Акума, глядя в потолок.

Курсед ухмыльнулся и подал стакан воды:

— Зато теперь точно не сбежишь.

----------------------
мб ещё главу залть и снова на месяц сьебаться ?