Глава 5

Вечером, вернувшись в свою просторную квартиру на верхнем этаже исторического императорского особняка, Рокослана не могла выкинуть из головы предложение бывшей напарницы и подруги.

«Ипотека за эти хоромы сама себя не выплатит! — рассуждала на ходу Рокослана — А после ещё и на приличного домового нужно будет раскошелиться».

Разумеется, можно было бы поступить как все эти нуворишиНувори́ш (от фр. nouveau riche «новый богач», «скоробогач») — быстро разбогатевший человек из низкого сословия., облепившие город своими стеклянными муравейниками, и ютиться в коробке с видом на парковку. Но Рокослана, как истинная аристократка, презирала компромиссы с безвкусицей. Жить нужно только как императрица, пусть даже и в долг поначалу.

За вечерней рутиной, состоявшей из неритуального распития травяного чая из фарфоровой чашки с изображением двуглавого орла и прослушивания вечерней сводки новостей, Рокослана не заметила, как мысли сами собой переключились на него.

Думая о нём, девушка каждый раз надеялась, что он навестит её хотя бы во сне.

«Ну чего тебе стоит? Ты же делал это уже не раз!»

По правде говоря, явление его во снах уже давно стало чем-то вроде вечернего шоу, которое Рокослана ждала больше, чем новый эпизод любимого сериала. Во сне он, как правило, представал в образе то ли античного бога, то ли голливудской звезды — в зависимости от настроения Рокосланы и, надо полагать, от её подсознательного желания. Однако чаще всего он был собой. Тем мужчиной, которого Рокослана полюбила. И эти моменты были самыми ценными для них обоих.

«Где же тебя носит, чёртов сноходецСноходцы — люди, рождённые с даром проникать в «трещины» между мыслями и телом.?!»

Закончив с чаем, Рокослана, наконец, позволила себе утонуть в объятиях своей роскошной кровати. Это было настоящее произведение искусства: огромная, с балдахином из тончайшего шёлка, с матрасом, который, казалось, обнимал каждую клеточку тела. Погружаясь в мягкие подушки, Рокослана чувствовала, как напряжение дня покидает её. Здесь, в этом уютном коконе, она могла позволить себе забыть о финансовых заботах и назойливых предложениях работы. Здесь царили только тишина и предвкушение встречи.

Сон пришёл быстро, но на этот раз он был странным. Никаких античных богов, никаких голливудских звёзд, и, самое главное, никакого его.