Глава 5
Алекс хмуро смотрел на стол в комнате и, кажется, пытался что-то увидеть. Я сидел рядом и пытался связать все, что знаю. Получалось как-то плохо.
М – Михаил нуждался в деньгах родителей – ленивый геронтофил среди педофилов –и не особо любил брата, но стал бы убивать его? Не было похоже, что он социопат или обладает сверхспособностями, а его интеллектуальное развитие и любовь потакать своим желаниям сделали из него очень плохого ученика, поэтому за это взялся бы только телепат или эмпат очень высокого уровня. Сомневаюсь, что денег хватило бы на оплату слуг. Да и когда же начались в таком случае уроки? Месяц назад? Два? Полгода?
И зачем тогда вообще это «самоубийство»? Судя по месту обнаружения тела, это – убийство: кто-то наследил своими ботинками на полу, был подозреваемый, был допрос с моим участием. Без оснований телепатов-консультантов не вызывают. Основанием могло стать вскрытие или внешние повреждения тела, свидетельствовавшие о насильственной природе смерти. И, раз меня вызвали, то либо первое, либо второе было, но комиссия сказала, что жертва проходит как самоубийца.
-- Тут возможны несколько вариантов, -- продолжил мои мысли Алекс. Очень вежливая галлюцинация, да. – Дело надо замять, потому что подозреваемый -- крупная шишка. Дело надо замять, потому что – за этой смертью стоит что-то крутое. Дело надо замять, потому что убийца – полицай.
-- Или они просто хотят дискредитировать нас, чтобы продвигать своих ручных шимпанзе на таблетках.
-- Или так, -- мальчик повернул голову в сторону зашторенного окна. – Почему ты всегда прячешься?
-- Потому что не хочу, чтобы на меня смотрели? – Я могу стать очень неприятным на свету.
-- Итак, с чего начнем? – Алекс резко повернул голову в мою сторону, его сменили цвет на рыжий, по губам начала расползаться шкодливая улыбка.
-- С жертвы разумеется. Мы же знаем, как туда дойти.
***
Мальчишка хотел пойти сразу, как мы закончили медитировать над столом, мне удалось его отговорить. В квартире ночью всегда душно и, чтобы сон был глубже, я открывал окна. Мне нравилось смотреть как ветер слегка колышет шторы, становящиеся почти черными в свете уличных фонарей.
Алекс казался самым обычным — настоящим — ребенком, кузеном, который настолько соскучился, что пробрался в комнату к старшему, чтоб подурачиться перед сном: он притащил откуда-то кучу подушек и два одеяла, соорудил гнездо и улегся, довольно щуря голубые глаза.