Глава 16
Его пальцы коснулись её щеки.
— Что мне попробовать – тебя или вино?
— Попробуй и то, и другое, а потом скажешь, что лучше: я или вино. — Зои кокетливо улыбнулась. Несмотря на то, что ей было чуть за тридцать, от неё веяло очарованием зрелой женщины. — Или ты не хочешь пробовать?
— Конечно, хочу, и как следует!
Пройдя по коридору, свернув за угол и спустившись вниз, они распахнули деревянную дверь в подвал. Перед ними предстал просторный винный погреб, на деревянных стеллажах которого красовались ряды бутылок с изысканными винами, привезёнными из дальних стран. Вэй Чи небрежно закрыл дверь, прижал Зои к дверному косяку и навалился на неё с поцелуем.
Подол её ципао королевского синего цвета, расшитого серебряным цзиньлянь*, был задран, подвязки чулок отстёгнуты. Запрокинув голову, она принимала ласки Вэй Чи. Сквозь полуприкрытые глаза она наблюдала, как в её помутневшем мире качался потолок. Она не понимала, почему так одержима этим мужчиной, и даже не знала, с какого именно момента началось это влечение. Если бы Вэй Чи был медленным ядом, то для неё уже не существовало пути назад.
* Цзиньлянь (并蹄莲, bìngtí lián) — дословно «сдвоенный лотос», «лотос со сросшимися цветоносами». В китайской культуре является символом супружеской гармонии, счастливой пары, часто используется в узорах на свадебных нарядах или предметах обихода. В данном контексте узор на ципао героини иронично контрастирует с ее неверностью и трагической судьбой, а фраза «легенда о цзиньлянь канула в небытие» метафорически подчеркивает крах этих идеалов.
Вэй Чи подхватил её и положил на пол. От их резких движений поднялась серая дымка пыли, которая делала воздух густым и спёртым, и которая неприятно щекотала ноздри. Но Зои уже было не до этого — она наслаждалась их запретной связью, смакуя ласки мужчины. Она верила, что Вэй Чи любит лишь её одну.
Уголки мужских губ тронула улыбка. Он наблюдал, как стонущая под ним женщина строит соблазнительные гримасы, а сам думал, что хочет убить её прямо сейчас. Ему не терпелось увидеть, насколько будут отличаться её предсмертные стоны от нынешних.
Он поднял голову, обнажив острые клыки, готовый извергнуть рык, но тут его взгляд встретился с парой чистых, ясных глаз, которые, не отрываясь, смотрели на него из-за винной полки.