Глава 37

    ...о тебе знает. Неужели он оставит тебя в живых?» — мелькнула у него мысль.

    «Нет! Не оставит! Ведь он ещё не получил истинную сущность!» — закричал в своём сердце Чжэн Чунь. — «Он будет преследовать меня вечно! Только смерть может освободить меня! Пока я жив, я не найду покоя. Сегодня же ночью отправлюсь к Ручью Забвения!»

    Видя отчаяние на юном лице Чжэн Чуня, Юань Бо не решился продолжать попытки убедить его помочь. Он похлопал парнишку по плечу:

    — Ладно, ты весь день бегал и, наверное, устал. Пойдём со мной в полицейский участок, переночуешь, а там видно будет.

    Чжэн Чунь молча кивнул. Он знал, что Юань Бо был хорошим человеком. Поднявшись с земли, он почувствовал необычайную усталость. «Возможно, это потому, что я, наконец, раскрыл секрет, который вынужден был хранить в сердце», подумал он.

****
    Юань Бо устроил Чжэн Чуня в небольшой комнате отдыха в полицейском участке. Там стояли две односпальные кровати, постельное белье было несвежим — это место, где полицейские по очереди спали днём.

    Чжэн Чунь лежал на кровати, вдыхая смешанный запах пота и тел, пропитавший одеяло, и не решался закрыть глаза. Он боялся, что если уснёт, то уже не проснётся. В темноте вокруг него царило безмолвие, словно кроме него не существовало ни одной живой души. Тёмные глаза Чжэн Чуня в ночи казались особенно яркими, будто слёзы увлажнили и напоили их сиянием.

    Эта тишина могла бы длиться вечно, но была нарушена. Юань Бо толкнул дверь, и тусклый свет из коридора окутал его ореолом. Повернув голову, Чжэн Чунь увидел ещё одного человека, окутанного тем же ореолом, что и Юань Бо. Сгорбленный, с седыми волосами. Это был его учитель.

    Увидев своего наставника, Чжэн Чунь мгновенно вскочил с кровати. Юань Бо, стоявший в дверях, отступил в сторону, чтобы пропустить учителя внутрь. Ореол вокруг того постепенно рассеялся, и его фигура растворилась в темноте.

     — Учитель!

    — Ну, здравствуй, ученик.

    — Учитель... Я думал, что больше никогда не увижу учителя! — Учитель был его единственной семьёй, оставшейся в этом мире, и Чжэн Чунь счёл, что увидеть его в конце жизни было благословением.

    — Хороший ученик! — Наставник подошёл к Чжэн Чуню, протянул руки и обнял его, прижав к себе.

    Слёзы, что мальчишка так долго сдерживал, наконец, хлынули наружу, и он громко разрыдался в объятиях учителя. Тот нежно гладил его по спине, пытаясь утешить.

    — У-учитель... забери меня! Давай не... не будем больше иметь дело с Вэй Чи!