Глава 50
— ...найти себе девушку, чтобы её наряжать? Зачем выглядеть и вести себя как девушка?
Вэй Чи наклонился ближе к Е Чэню, и на его лице появилась соблазнительная улыбка.
— Это другое дело! Хочешь, расскажу, в чём разница?
«Его улыбка бесит! Так и хочется врезать ему по физиономии!» Промелькнуло у мальчика в голове. Он холодно скосил глаза на Вэй Чи, и отодвинул настольный календарь. Сегодня был выходной, день выдался ясным и безветренным, идеально подходящим для прогулок, однако Е Чэнь чувствовал лишь апатию.
— Не пытайся меня развратить!
— Я и не пытаюсь. Я-то думал, тебе интересно.
— Мне жаль тебя разочаровывать, но мне совсем не интересно! – Сказал Е Чэнь, вставая и выходя из спальни. — Пойду в студию, порисую.
— Я уж думал, ты больше не будешь рисовать. — Вэй Чи последовал за Е Чэнем. — Твой дед нашёл тебе нового учителя?
Е Чэнь вошёл в художественную студию и закрыл за собой дверь.
— Нет ещё. Дедушка сказал, что найдёт мне преподавателя на зимних каникулах. Он очень переживает из-за всей этой истории с учительницей Ван, ведь та была одной из его любимых учениц, — ответил Е Чэнь, раздвигая тяжёлые шторы студии. Солнечный свет хлынул внутрь, наполняя комнату теплом. — Я слышал, что семья учительницы Ван забрала её домой.
— Ты знаешь, что стало с Чжао Ин? — Вэй Чи прислонился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал, как мальчик раскладывает свои принадлежности для рисования. Е Чэнь остановился и посмотрел на призрака, который чесал подбородок. — Я был в больнице. Она была беременна, но сделала аборт. Что касается изнасилования... Поскольку она ничего об этом не помнит, а с её тела не удалось собрать никаких улик, полиция не смогла продолжить расследование.
— Значит, это дело просто закрыли?
— Да. — Ответ Вэй Чи невольно показался Е Чэню бесчувственным. Но, как и говорил Вэй Чи, в этом мире нет бога, который мог бы судить живых, а потому некому было жаловаться об этой несправедливости. Остаётся лишь относиться к этому с равнодушием — молчаливым или громким — другого выхода не было.
Картина, которую он начинал писать вместе с Ван Лин, всё ещё была приколота к мольберту. Е Чэнь снял её и заменил чистым листом бумаги. Старое прошлое было заменено, и новое будущее начиналось неизбежно, естественным образом.