IX.

Утро у Рины началось, мягко говоря, не очень хорошо. А вот у Вани достаточно неплохо. Спросите, в чем же дело? Мать девушки дала о себе знать.

Рина зашла в ванную, думая, что просто умоется, но телефон начал разрываться от уведомлений. Сообщения летели одно за другим. Голосовые, сначала длинные, потом короткие, после неразборчивый текст. Она открыла первое голосовое, прижав динамик к уху.

Голос матери был пьяным, сбивчивым, но узнаваемым до дрожи.

«Ты совсем про меня забыла, да? Я тебе мать, блять, или кто? Папашу своего обожаешь, а я, значит, никто? Рина, ты вообще понимаешь, что ты, это я? Ты без меня никто...»

Дальше — мат. Потом обвинения. Потом слезы, которые должны были вызвать жалость, но вызывали только тошноту. Рина слушала, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Каждое слово врезалось в грудную клетку, оставляло синяки.

Она не заметила, как сползла по стене и села на крышку унитаза. Голова запрокинулась назад, к холодному кафелю. Слезы текли сами, даже не от боли, от усталости. От того, что это никогда не закончится. Что мать будет звонить раз в полгода, чтобы напомнить: ты моя кровь, ты кусок меня, и ты никогда не будешь свободна. А ведь она так хотела теплые отношения с матерью...

Девятилетняя Рина, увидев то, что ситуация стала только хуже, наверное, не выдержала бы.

Девушка вытерла нос тыльной стороной ладони и просто сидела, глотая воздух. Она вспомнила все разом: как прятала алкоголь вместе с папой, как удивлялась поведению мамы, когда она была трезвая, как она жила неделю у подруги, когда мама сходила с ума. Да, это было страшно...

Никому нельзя рассказать о своем состоянии. Лина устанет слушать. Отцу будет больно. А больше — никого и нет.

В дверь тихо постучали.

— Ринусь, все хорошо? Ты там долго уже, — голос Вани был хриплым со сна, но в нем не было раздражения. Только беспокойство.

Рина дернулась, быстро вытерла щеки. Горло сжалось, когда она попыталась ответить нормально:

— Да, все хорошо... просто переписывалась с Линой.

Голос предательски дрогнул. Она зажмурилась. Дура. Он же слышит.

Тишина за дверью затянулась. Рина уже думала, что он ушел, но потом Ваня сказал себе под нос:

— Понятно. Если хочешь...можешь не говорить.

Рина замерла. Сердце дернулось и забилось ровнее. Она сама не поняла, как губы прошептали:

— Заходи.