Глава 1: Пепел

В голове гудело так, будто черепную коробку набили битым стеклом и хорошенько встряхнули.

Я открыл глаза и тут же зажмурился. Белый потолок, издевательски ровный – плыл перед взором, разрезаемый всполохами красных ламп. 

Тонкий сверлящий писк  впивался в виски, и я не мог понять: это воет сигнализация или мой собственный мозг дает трещину? 

Попытка шевельнуться отозвалась тяжелой волной боли. Тело казалось чужим, набитым ватой.

Где я, чёрт возьми?.

Превозмогая тошноту, я перекатился на бок. Легкие обжег едкий воздух. Пахло гарью и чем–то приторно–химическим – так воняет жженый пластик вперемешку с чем–то органическим. 

Этот запах царапнул край памяти, вызвав лишь смутный дискомфорт.

Пол под ладонью был ледяным. Я поднял руку к лицу и замер. На запястье чернели четкие цифры: 0.0.

Я смотрел на них долго. Они казались знакомыми – как слово, которое вертится на языке, но никак не обретет смысл. 

Никакого узнавания. Только звенящая пустота, похожая на выжженную равнину, о которой я почему–то знал, но не помнил, видел ли ее на самом деле?.

— Эй... – мой голос вышел хриплым. — Есть кто?

Тишина. Только глухое кап–кап где–то за углом и гул вентиляции. Я приподнялся на локтях, оглядывая коридор. Длинная кишка из матового металла и стекла. Над дверью висела табличка: Сектор: Гамма.

(Сектор Гамма– место создания экспериментов)

За стеклом тянулись ряды капсул. В одних колыхалась синяя взвесь – густая, почти живая. Другие стояли пустыми. Я чувствовал, что должен что–то сделать. Что–то важное. Чье–то лицо – размытое, без черт – мелькнуло в сознании и тут же рассыпалось пеплом.

На указательном пальце саднила свежая рана. Из нее медленно сочилась кровь. Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри все сжимается.

Кровь была не красной.

Она была ярко–лазурной, насыщенной, как небо. 

Капля упала на белый пол и расплылась идеальной синей звездой. Сердце ухнуло. Я не знал, кто я. Но эта кровь кричала: ты не такой как все.

И в этот момент тишину разорвал шум.

Далекий лязг металла, а следом – тяжелые шаги. Несколько пар быстро приближаются. И голоса – приглушенные, но не лишенные осторожности. 

Я вжался спиной в холодную стену. Сердце колотилось в горле, отдаваясь в ушах набатом. Кем бы ни были эти люди, инстинкт говорил: беги.

Но куда бежать, если ты даже не знаешь, кто ты и где ты?

Я вжался спиной в стену, пытаясь слиться с ней.

Шаги приближались. Три, может четыре пары ног. Один шёл тяжело, почти топал, второй – быстрее, нервно. Третий – тихо, будто крался..