глава седьмая.
Гриша
я смотрел, как эта девчонка — моя «паинька» — вылетает из квартиры, хлопнув дверью так, что содрогнулись стены. в прихожей повисла непривычная тишина. я остался стоять, чувствуя на губах горький привкус собственного раздражения, которое, как ни странно, смешивалось с чем-то вроде... гордости?
да, она огрызнулась. она ушла сама, не дожидаясь, пока я её выгоню. для кого-то другого это был бы просто хлопок дверью, но для меня это значило, что в ней наконец-то проснулось что-то живое, помимо этого её вечного «да, конечно, я всё сделаю».
я прошел в гостиную и упал в кресло, глядя на пустой журнальный столик. откуда я знал про макса? всё просто. в этом городе связи — это единственная валюта, которая не обесценивается. когда я узнал, что новенькая «отличница» белова перевелась к нам, я просто навел справки. ничего сложного — пара звонков, пара сообщений в нужные чаты, и вся её подноготная, как на ладони.
макс, её бывший «парень», её «псевдоподружки» — я знал о том, как её использовали, ещё до того, как она впервые появилась на пороге моей квартиры.
и это бесило больше всего.
я смотрел в окно, за которым разыгрывался сентябрьский дождь. она жила в иллюзии, что приехала в новый город и начала всё с чистого листа, но такие, как она, притягивают подонков, как магнит. она была создана, чтобы быть «удобной». макс вытер об неё ноги, подружки выставили её дурой, а она просто... смирилась. она научилась быть невидимой, чтобы не причинять никому неудобств.
но здесь, со мной, этот номер не пройдет.
я закурил, глядя на кольца дыма, уходящие в потолок. если я оставлю её в покое, она снова станет той самой серой мышкой, которую в первый же месяц «съест» кто-то другой, более наглый и менее церемонный, чем я.
«пока ты не научишься иметь свое мнение, ты так и будешь расходным материалом», — крутилось в голове.
может, я и полный ублюдок, что втянул её в этот шантаж. может, мне стоило просто забить на её оценки. но я понимал одну простую вещь: пока я не научу её отстаивать себя, пока не доведу до точки, где она начнет бросаться в ответ, её никто этому не научит. она должна понять, что её границы — это не то, о что каждый может вытереть ноги.
пусть она сейчас ненавидит меня. пусть хлопает дверями. это лучше, чем её вечно опущенный взгляд и покорное «хорошо, гриша». если ей нужно прорычать на меня, чтобы потом она смогла прорычать на кого-то другого, кто решит её использовать — значит, так тому и быть.