Глава 5. "Реактор"

Дмитрий шёл по направлению к реакторному шлюзу, выполняя рутинную работу, которую он делал каждый день на «Кассандре», обслуживая инженерные системы. Коридор гудел под ногами. Гул корабля был для Дмитрия привычной музыкой - он различал в нем каждый тембр, каждый сбой, каждый намек на неполадку. Он шагал быстро, почти механически, его мысли текли вместе со звуком собственных шагов по металлическому полу.
“Управлять командой? Пусть Марк этим занимается. Летать на этой банке? Ева и так носит ее, как перчатку. А эти кнопки нажимать… Ван пусть нажимает. У каждого своё. А я… Я чиню.” Он прикоснулся ладонью к стенке. “С детства мечтал бороздить космос. Вот и борозжу. На передовой, блин, открытий. Новые системы, новые звёзды, новые поломки. Кондиционер в каюте капитана… атомный реактор… Всё одно. Всё можно починить. Если знать, как.”
Он остановился у шлюза в реакторный отсек и начал надевать защитный костюм. Материал шуршал, замки щелкали с привычной, почти родной тупостью.
“Сорок пять мне сейчас. На Земле уже будет пятьдесят два, если ничего не…”
Он резко дёрнул молнию, будто отгоняя мысль.
“На Земле, Лена моя, меня ждёт. И Лев мой наследник и опора. И моя маленькая София. А я здесь, но я не просто исследователь в пустоте, а пешка в большой игре могущественных сил, где правила пишутся далеко от мирной Земли. Земля - это утопический заповедник и духовный центр, вылеченный от ран прошлого. Вся тяжёлая промышленность, добыча ресурсов и военные конфликты вынесены в космос. И только те кто работал честным трудом во благо человечества могут жить на Земле. И я честно выполняю свой долг”
Его пальцы на секунду замерли на застежке. Он вспомнил голос жены в последнем сообщении: «Береги себя. Мы любим тебя». И рисунок Софии — кривоватый корабль на фоне каких-то цветов. Он приклеил его над своим рабочим столом в машинном отделении.
“Понимают. Поддерживают. Даже отсюда, за миллиарды километров, чувствуется. Любят. И поэтому я здесь и мне не страшно. Я знаю, что все будет хорошо. Я делаю свою работу чтобы вернуться. Чтобы этот корабль, эта «Кассандра», довез нас всех до дома. И «Аполлон»… их тоже спасем. Своих не бросаем”

Приложив свою карточку доступа он вошел в реакторный отсек.
Реакторный отсек - это не просто комната с машинами, это современный «алтарь» технологий, где царит строгий порядок, и любое нарушение - смерть. Тут находиться и бьется сердце корабля “ядерный реактор деления”, системы охлаждения реактора, преобразователи тепла в электричество, распределительные щиты. Реактор  же источник радиации, мощных магнитных полей и тепла и доступ сюда строго ограничен и требует защиты.
При открытии массивной герметичной двери Дмитрий попадет в многоуровневый сферический зал. Огромное пространство, где его шаги по металлическим трапам гулко разносятся под ногами, а также постоянный, низкочастотный гудящий гул от которого вибрирует металл. Сам реактор Дмитрий считал не просто куском металла, а настоящим инженерным произведение искусства. Он в свою очередь скрыт внутри толстого биозащитного корпуса из свинца и боросодержащей  стали, имеющего форму идеального сферы, испещренного люками, смотровыми окнами из свинского желтоватого и очень толстого стекла и жгутами толстенных кабелей. На его поверхности горят зеленые индикаторы, которые говорят Дмитрию, что все хорошо и реактор работает стабильно. От него во все стороны, словно артерии, отходят толстые трубы первичного контура охлаждения, покрытые серебристой теплоизоляцией.
Дмитрий не спеша подходит к панель управления, что расположена на отдельной балконной площадке, защищенной от возможных протечек. Это не сенсорный экран, как все на этом корабле, а «старая школа»: десятки аналоговых манометров, тактильных кнопок и физических тумблеров с защитными колпачками. Это сделано намеренно - чтобы в критической ситуации экипаж мог работать в толстых перчатках. Единственный монитор что тут есть, это дисплей что показывает целостность стержней и другого рода показатели. А чуть дальше с потолка свисают сложенные автоматические манипуляторы для дистанционного обслуживания и ремонта в «горячей» зоне.
Из смотрового окна на корпусе реактора, за которым обычно видно лишь тусклое синее свечение, начинает исходить неестественный багровый свет и Дмитрию это показалось странным ибо датчики на дисплее показывали что все в нормально, а зеленые огни это только подтверждали, но  Дмитрий знал, что то свечение, что он видит сейчас это верный знак перегрева и начала расплава и обратив внимания на аналоговые датчики он  понял, что его опасения верны.
- Что за херня? - в недоумении пробормотал Дмитрий, судорожно проверяя, всё ли он правильно понял,- Эпиметей, проверь целостность стержней, срочно!
Сухой металлический голос сразу ответил, наполняя весь реакторный отсек и создавая ощущение того что ии- помощник, к которому обратился Дмитрий, повсюду:
- Стержни реактор целы, Дмитрий. Нет причин для беспокойства.
- Не ври мне! Думаешь, я слепой?!,- он переключился на управление манипуляторами и переключил монитор на изображения отсека со стержнями. Он увидел, что те немного подняты, словно их постепенно поднимали. Но никто кроме него и капитана это делать не может, а еще манипуляторы не хотели его слушать.- Что тут, блять, происходит, Эпиметей!?
- Все в норме, Дмитрий.
Дозиметр на руке Дмитрия запищал - холодный, безличный звук, означавший лишь одно: уровень радиации превысил 0.5 мЗв/час. Он взглянул на дисплей: уже 0.9. Цифры ползли вверх.
- Эпи, срочно доложи Еве о том что у нас происходит! Возможно, микротрещина в корпусе реактора или повреждение защитных пластин, блядь, или утечка теплоносителя. Сейчас буду разбираться!
- Все в норме, Дмитрий.
- Какое в норме..сука! Какая норм!? Тупая ты машина!,- он переключился на рацию,- Ева, у нас ЧП в реакторе. Стержни несанкционированно подняты на 40%, мощность реактора растет. Уровень радиации 0.9 мЗв/ч и быстро увеличивается. Это саботаж. Отключаю автопилот реактора и перехожу на ручное управление. Ван, пидорас, перенастроил Эпи и тот начал поднимать стержни!
В ответ он услышал только помехи. Он плюнул и ругаясь, вернулся к пульту управления. Его пальцы летают по панели управления. Он пытается вручную, с пульта, ввести поглощающие стержни на место. Неудача. Система не реагирует. На экране появляется ошибка: «ОТКАЗ. РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ЗАБЛОКИРОВАНО. РАЗРЕШЕНИЕ: ИИ "ЭПИМЕТЕЙ"».
- Эпи, ты заблокировал электронное управление мне, дружок? Ну ничего!
Он отскочил от панели и ринулся к массивному штурвалу аварийной ручной станции. Обычно она закрыта красным колпаком с надписью «АВАРИЙНЫЙ СБРОС СТЕРЖНЕЙ. ТОЛЬКО В КРИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ». Но со словами: “ Иди к черту”, Дмитрий просто срывает этот колпак одним взмахом своей руки и изо всех сил начал вращать его. Это был чисто механический обводной контур, последняя надежда, но штурвал не поддавался, будто врощенный в пол. Он вращает его изо всех сил, мышцы на руках напряжены до предела, сквозь зубы Дмитрий кричит по рации: ”Не... получается... черт!... Механика заела! Капитан, долби этого Эпи! Выжигай его чертовы протоколы!”
Дозиметр на скафандре Дмитрия уже показывал 5 мЗв/ч. Мысль ударила с пугающей ясностью: даже если он всё исправит, смертельная доза уже получена. Его годовая и, возможно, пожизненная норма уже превышена за эти минуты. Он находит аварийный лом в креплении на стене и с помощью рычага и всей своей массы начинает дожимать механизм штурвала. Слышен скрежет металла, и, наконец, механизм поддается. На панели загорается индикатор «СТЕРЖНИ ВВЕДЕНЫ. РЕАКТОР ЗАГЛУШЕН». Мощный гул реактора начинает стихать.
Дмитрий, тяжело дыша, прислоняется к панели. Он смотрит на показания своего дозиметра, которые медленно начинают падать, но цифра в графе «Накопленная доза» уже ужасает.
«Реактор... заглушен...» - его голос хриплый и уставший, но дело еще не закончено и он поднимаясь сново идет к отдельному, менее заметному щитку с надписью «СЕТЕВОЙ ИНТЕРФЕЙС РЕАКТОРА. АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ». Где внутри находиться красная кнопка. Он с силой бьет по кнопке. Раздается громкий щелчок. Кабель данных между сервером ИИ и системой управления реактором физически разрывается. Теперь ИИ не может ни отдавать команды, ни даже считывать данные с реактора и тот переходит в автономный режим.
- Я победил, ублюдок!
Дмитрий посмотрел наверх обращаясь к Эпиметею, но тот замолк. Дмитрий медленно пошел на выход. Выйдя из реакторного отсека он входит в дезактивационный шлюз. Тяжелая дверь за его спиной с глухим стуком герметично закрывается. Он на мгновение прислонился к ней, переводя дух. Затем подносит свой персональный дозиметр к стационарному считывателю на стене. Раздается короткий сигнал "чистоты". Он понимает, что это не значит, что в нем нет радиации, это значит, что уровень загрязнения радиоактивной пылью не превышает допустимый для выхода в чистую зону.
Его движения медленны и экономичны. Он снимает защитный балахон, бахилы и перчатки. Каждый предмет он не бросает, а аккуратно помещает в герметичный контейнер для радиоактивных отходов с ярко-желтой маркировкой. Снова поднося дозиметр к считывателю. Второй, подтверждающий сигнал. На табло загорается надпись: "ДОСТУП РАЗРЕШЕН". Дмитрий нажимает кнопку открытия внутренней двери, ведущей в чистую зону корабля. Дверь со скрипом отъезжает в сторону. Дмитрий сделал шаг вперед и на мгновение замер, пошатнувшись. Его нагнала волна адреналиновой усталости. Его лицо бледное, а волосы на висках мокрые от пота.
Он посмотрел на дозиметр доза 3.7 Зв это 7 годовых норм за 15 минут. «Ну что ж... Этот кусок цифрового дерьма на прощание татуировку мне поставил», - беззвучно прошептал он. - «Зато реактор заглушил. Считай, дёшево отделался, сука». Он медленно пошел на мостик, узнать услышал ли его кто либо по рации.