Глава 9. Комната, где смотрят в ответ

Каждый её шаг отдавался эхом, будто дом был пуст и бесконечен. Она подошла к кровати. Лицо другой Эмили было спокойным, безмятежным. Но губы двигались — медленно, будто во сне она что-то шептала. Эмили наклонилась, пытаясь расслышать.

— …не смотри… не открывай…

     Шепот оборвался. Глаза другой Эмили открылись. И это были её глаза. Но в них — ничего. Ни страха, ни узнавания. Только зеркальная гладь, в которой отражалась она сама — стоящая над собой, над телом, над тем, чем когда-то была. Она отпрянула. Вокруг послышался тихий треск, будто стекло покрылось паутиной трещин. Звук шёл из стен. Дом снова жил. Лестница дышала. Потолок гудел, как натянутая струна. На стенах проступали следы ладоней — влажные, детские и исчезали, как будто их слизывала сама штукатурка. Эмили шла по коридору и чувствовала, как стены чуть сжимаются, словно проверяют её размеры. Двери дрожали, за ними кто-то ходил. Но стоило ей остановиться — шаги стихали.

     На мгновение ей показалось, что дом не злой. Он просто ищет, кто из них настоящая. Она открыла ближайшую дверь. Там была комната — та же, где она проснулась. И на кровати снова лежала она. И снова другая улица за окном. И снова шепот:

— Не открывай…

     Она начала открывать двери одну за другой. Каждая комната — копия предыдущей. Каждая кровать — с ней самой. Каждое окно — в другой мир. В одном — снег. В другом — дождь. В третьем — пустота. С каждым разом фигура на кровати становилась чуть менее похожей. У одной не хватало руки. У другой — лица. У третьей — дыхания. А последняя — улыбалась, пока глаза оставались закрытыми. Эмили поняла: окна — не в мир, а в варианты. Каждое из них — ответ на то, что могло быть, если бы она выбрала иначе. Но выборов становилось слишком много, и все пути теперь сходились здесь, в доме, который не хотел её отпускать.

     В конце коридора она увидела дверь с белой рамой. Единственную, из-за которой не доносилось шепота. Рука дрожала, когда она взялась за ручку. Металл был холоден, но притягивал, как лёд на коже. За дверью — комната с окном. Только теперь — без стекла. Просто проём, из которого дул ветер. И на подоконнике сидела девочка в жёлтом дождевике. Та самая, из книги, что была изображена по описанию автора.

— Ты не должна была приходить, — сказала девочка, не поворачиваясь. — Мы ведь предупреждали.

— Кто “Мы”?

— Те, кто остались по ту сторону.