Мать лежала на полу. С перерезанным горлом. Глаза пустые, стеклянные, мёртвые. Лужа крови медленно растекалась по линолеуму, впитываясь в щели между плитами. В воздухе пахло железом и чем-то сладковатым - так пахнет смерть, когда приходишь к ней в гости впервые.Маленькая Сэрафина стояла в дверях. Ей было восемь. На ней было белое ночное платье до колен - то самое, что мама купила на прошлой неделе. Розовое, с оборками, которое она гладила ладонью и говорила: «Ты в нём как принцесса». Теперь это платье лежало на стуле в углу - аккуратно сложенное, готовое к завтрашнему дню, который уже никогда не наступит. А то, что было на Сэрафине сейчас, пропитывалось запахом материнской крови, просто потому что девочка стояла слишком близко.Она смотрела на мать. На её открытые глаза. На руку, всё ещё тянущуюся куда-то - может быть, к ней, к Сэрафине. Может быть, просто в пустоту.Рука Сэрафины дрожала. В горле стоял комок - твёрдый, как кость. Она хотела закричать. Открыла рот. Но звук не вышел. Голосовые связки сжались и отказались подчиняться. Так она и осталась стоять - с открытым ртом и без единого звука.В углу комнаты, у окна, сидел он. Её отец. В руке - кухонный нож, с которого ещё капала кровь Роуз. Пять минут назад в его глазах была ярость - та самая, что всегда пугала Сэрафину по вечерам, когда он возвращался с работы. Теперь ярость ушла. Теперь там был только страх. Пустой, животный, обнажённый. Он смотрел на свои руки, как будто не узнавал их. Потом перевёл взгляд на дочь.Они встретились глазами. Маленькая девочка, стоящая в ступоре, и взрослый мужчина, сжимающий нож.
Он разлепил губы - медленно, как будто каждое слово весило тонну. И прошептал, почти не шевеля губами:
- Прости.
Сэрафина услышала это слово. Оно врезалось в неё, как осколок стекла.С тех пор она больше никогда не говорила.
_______
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.