Захватывающий . Конец.

Мира.
Прошло два года с того дня, когда пуля едва не разлучила нас. Теперь мой шрам на плече — это не метка жертвы, а мой орден, символ моего перерождения. Я больше не та Мира, которая пила водку из горла, захлебываясь слезами. Я — женщина, чей шепот заставляет замолкать целые залы, а чей гнев обходится дороже, чем любая война в этом порту.
​Мы с Демьяном стали единым организмом. Если он — разящий меч, то я — лезвие, скрытое в тени. Мы поженились без лишнего пафоса, но этот союз закрепил статус-кво: город больше не принадлежит наполовину ему. Город теперь принадлежит нам. Полностью. До последней подворотни, до самого глубокого причала.
​Вечерний воздух порта был густым и соленым. Я стояла на самом краю причала, чувствуя, как холодный ветер треплет полы моего длинного шелкового пальто. Рядом, как незыблемая скала, возвышался Демьян. Его рука властно лежала на моей талии, притягивая меня к своему боку.
​Мы смотрели вдаль, на серую гладь залива, где у горизонта зажигались огни наших танкеров. Это была наша империя. Каждый корабль, каждая тонна груза — всё это было результатом нашей общей ярости.
​Сзади, прислонившись к железной опоре крана, стоял Марк. Он курил, пуская сизый дым по ветру, и молча наблюдал за нами. На его губах играла та самая спокойная усмешка человека, который знает, что прикрывает спины самых опасных хищников в этом полушарии. Он был свидетелем нашей клятвы, и он был единственным, кому мы доверяли безоговорочно.
​— Ты чувствуешь это, Мира? — тихо спросил Демьян, и его голос провибрировал у меня в груди.
— Что именно? — я повернула к нему голову, и наши взгляды встретились. В его глазах по-прежнему горел тот ледяной огонь, который когда-то спас меня от бездны.
— Тишину. Весь город замер, потому что мы здесь. Они боятся даже дышать в нашу сторону.
​Я улыбнулась — медленно и хищно.
— Тишина — это хорошо, любимый. Но мне больше нравится звук, когда они падают на колени.
​Демьян резко развернул меня к себе, сокращая последние миллиметры между нами. Его ладонь легла мне на шею, большой палец коснулся пульса, который бился ровно и уверенно.
​— Мы еще не закончили, — прошептал он, и его губы едва коснулись моих. — Дети подождут. Сначала мы заставим этот мир гореть так ярко, чтобы нас видели из космоса.
​Я притянула его за воротник пальто, чувствуя вкус соли на его коже и запах дорогого табака.
— Тогда зажигай, Демьян. Я буду поддерживать пламя.
​Мы слились в поцелуе, который был горьким, как порох, и жарким, как сама преисподняя. Марк за нашей спиной щелчком отправил окурок в воду, где он с шипением погас, и продолжил свою вахту. Мы стояли на руинах нашего прошлого, строя будущее на костях врагов, и это было самое прекрасное, что когда-либо случалось с нами.
​Беда действительно не приходит одна. Но теперь беда — это МЫ. И горе тем, кто встанет на нашем пути.