Первый мост
Мосты на Шоссе, объединяющем все основные обжитые районы нашего мира, в нашей культурной традиции принято аллегорически сопоставлять с этапами жизни человека. Первый мост – это первый самостоятельный шаг в неведомое. Первый поступок, первое проявление мужества и умения отстоять себя, свою мечту, вопреки опасности и обстоятельствам... Он навсегда запоминается цветной картинкой, этот миг в жизни – если, конечно, не свернёшь при том шею...
Кдалл, бродячий философ с планеты Имллт,
«Дневник, который я никому не покажу», св. I, стр. 55
Я стою, широко раскрыв глаза и раскинув руки. Вокруг только небо. Коленки слегка дрожат – под ногами лишь полутораметровая полоска бетона. Спереди и сзади она плавной дугой убегает вниз, очерчивая вершину исполинской фермы Первого моста... А справа и слева от меня, чуть более чем в полушаге – пропасть. Почти бесконечная пропасть.
Слева бездна, заполненная прозрачным воздухом. Где-то далеко внизу, на дне её, словно змея под толстым стеклом, сверкает размашистая лента реки Уараты. Пропасть справа заполнена переплетениями конструкций противоположной фермы моста. На пару с той фермой, на которой я стою, она переносит через речную пойму монолитную каменную жилу Шоссе, верхняя грань которой с проезжей частью имеет стометровую ширину.
Пару раз я решился глянуть вниз – с такой высоты Шоссе казалось серой тропинкой, по которой изредка проползали крупные разноцветные жуки автомашин. Странно, но при взгляде сверху мост почти не закрывал обзора – я видел, как пенилась Уарата, стеснённая узостью стремнины, видел золотистое дно на отмелях, жёлтые мазки глинистых берегов с ярко-зелёными пятнами кустарника, ровные волны серебристо-зелёных пойменных лугов. Помню, меня поразило, что блистающая под солнцем поверхность реки была неровной: видно было, как переплетаются, громоздясь друг на друга, струи речных потоков. Пустота и пространство затягивали, манили... Испугавшись, что закружится голова, я поднял взгляд.
Передо мной, почти у самых ног, погружённая в утреннюю дымку, лежала правобережная равнина, заполненная по краям перелесками и аккуратными квадратиками полей. Но только по краям! Всю центральную часть равнины занимало гигантское бетонное пятно – лётное поле Космодрома. Оно только казалось округлым – я к тому времени уже знал, что Космодром сверху выглядит как правильный восьмиугольник.