24 глава

                             ~Amelia~

На улице бушевал жуткий ливень. Деревья яростно гнулись под порывами ветра, словно пытаясь сорваться с места. Я выскочила из машины и, не обращая внимания на оклики Дамиана, бросилась к дверям больницы.

Залетев в холл, я подбежала к стойке регистрации. Дыхание сбилось, а сердце колотилось где-то в горле.

— Здравствуйте... мой... мой отец, — я заикалась, не в силах связать и двух слов от ужаса. — Его привезли только что. Инфаркт. Где он? В какой палате?

Медсестра что-то ответила, назвав номер, и я, едва дослушав, сорвалась с места.

Ледяная вода стекала с моей промокшей одежды прямо на пол, но мне было плевать. Обувь противно скрипела по кафелю, пока я лихорадочно сканировала таблички на дверях в поисках двести пятой.

В конце длинного, стерильно-белого коридора я увидела маму. Она сидела на лавочке, ссутулившись, и я, забыв обо всём на свете, побежала к ней.

— Мама. Как папа? Что с ним? Он в порядке? — я засыпала её вопросами, задыхаясь от бега и страха.

Мама медленно подняла голову. Её взгляд, тяжелый и холодный, пригвоздил меня к месту.

— Он жив. Мы успели довезти его до больницы, — ответила она неестественно спокойным голосом.

— Он спит? Я зайду к нему, — я уже потянулась к ручке двери, но мама резко преградила мне путь.

— Нет. Ты к нему не войдешь. Это всё произошло из-за тебя! — слова матери обожгли сильнее огня, и я невольно отпрянула. — У тебя хватает смелости являться сюда после всего? Если бы ты слушала нас, этого бы не случилось. Уходи, Амелия. Ни я, ни отец не хотим тебя видеть. Раз ты стала такой самостоятельной – отлично, живи как хочешь.

Она скрылась за дверью палаты, оставив меня в пустом коридоре с разбитым сердцем. Ноги подкосились, но в следующую секунду я почувствовала, как меня обхватили крепкие, надежные руки. Я развернулась и, уткнувшись в плечо Дамиана, содрогнулась в рыданиях.

— Она... она сказала, что это я виновата... Как она могла? — захлебываясь слезами, шептала я.

Дамиан молча вытер мои щеки рукавом своей толстовки и повел к выходу. Он помог мне сесть в машину, но не спешил заводить мотор. Несколько минут мы сидели в оглушительной тишине, нарушаемой только стуком дождя по крыше.

— Это не твоя вина, — наконец произнес Дамиан, разрушая тишину. Голос его звучал твердо. — Твоя мать просто пытается навязать тебе чувство вины и стыда. Она манипулировала тобой так всю жизнь.

— Отвези меня домой, — сухо отозвалась я, отворачиваясь к окну.