Возвращение к истокам
Перед гонкой. Грид. Солнце палило нещадно, но настроение в гараже Ferrari было электрическим. Шарль, уже в полной экипировке, подошел к Кристине, которая делала последние проверки у своего болида. — Слушай, — начал он, делая вид, что изучает ее антикрыло. — Не могла бы ты сегодня пообещать мне одну вещь? Она посмотрела на него из-под забрала шлема, и в ее глазах снова мелькнула знакомая хитринка. — Зависит от того, насколько унизительно это предложение, Леклер. — Постарайся не разбить сегодня мою машину, когда будешь меня обгонять, — сказал он с абсолютно серьезным лицом. — Та, на которой я езжу, мне еще нужна. А твоя манера «аккуратного» контакта, честно говоря, пугает. Она рассмеялась — звонко, открыто, как в самые первые дни. Этот звук ударил его прямо в сердце, согревая изнутри. — Не обещаю ничего. Но если уж и разобью, то сделаю это с изяществом и стилем. В твою честь. — Это меня утешает, — ухмыльнулся он. — Кстати, новый дизайн шлема... очень агрессивный. Тебе идет. Это был не просто комплимент. Это был код. «Я вижу тебя. Ты прекрасна». Она на мгновение застыла, и легкий румянец проступил на ее щеках под прозрачным визором. — Спасибо, — ответила она чуть смущенно, и это было очаровательнее любой ее язвительной шутки. — Постараюсь его не поцарапать. Сам заезд. Гонка была огненной. Макс, как всегда, был неумолим и ушел в отрыв. Но позади него развернулась настоящая битва. Шарль и Кристина сражались друг с другом так, как не делали с тех самых пор — яростно, но с каким-то новым, глубинным уважением. Не было той злобы, что отравляла их последние схватки. Было чистое, высокооктановое соперничество. Он видел в зеркалах, как ее красный болид дышит ему в спину, и улыбался. Она шла за ним, выжидая, атакуя, и он парировал, зная, что может доверять ее точности. В какой-то момент она блестяще обошла его, проскочив во внутреннем радиусе. Он не расстроился. Наоборот, им овладела дикая гордость. «Вот она. Моя». Она финишировала второй. Он — третьим, уступив ей в честной борьбе. Комната перед подиумом. В прохладной, кондиционированной комнате царила расслабленная атмосфера. Макс, уже с бутылкой воды в руках, развалился в кресле, наблюдая, как Шарль и Кристина заходят внутрь. — Ну наконец-то, — фыркнул Ферстаппен. — А я уже думал, вам придется заносить ваши машины в протокол отдельно, в графу «супружеская ссора». Кристина закатила глаза, снимая шлем. — Очень смешно, Макс. Может, хватит читать сплетни в твиттере? — Сплетни? — Макс поднял брови с преувеличенным невинным видом. — Я ничего не читаю. Мне достаточно видеть, как вы двое пялитесь друг на друга, будто впервые видите человека противоположного пола. Особенно ты, Шарль. Когда она тебя обогнала, у тебя было такое лицо, будто ты получил подарок на Рождество, а не потерял позицию. Шарль смущенно рассмеялся, потирая затылок. — Просто... хорошая борьба. — О, да, — подхватил Макс. — «Хорошая борьба». Я так и запишу. Но, если честно, — его голос стал чуть серьезнее, — я просто рад, что вы снова не строите из себя ледяные статуи. На трассе было скучно без ваших радио-перепалок. Приятно видеть, что вы снова... ну, вы. Шарль и Кристина переглянулись. Краткий взгляд, полный понимания и какой-то тайной договоренности. — Приятно быть снова... «ну нами», — тихо сказала Кристина, и Шарль почувствовал, как что-то теплое разливается у него в груди. Подиум. Они стояли на подиуме, залитые шампанским и солнцем. Макс на первой ступеньке, Кристина на второй, Шарль на третьей. Когда гимн отзвучал, и началась хаотичная церемония обливания, Шарль поймал ее взгляд. Она была вся мокрая, с растрепанными волосами, с сияющей, самой настоящей улыбкой, которую он так любил. Он поднял свою бутылку в ее сторону в немом тосте. Она в ответ залилась смехом, когда пена от шампанского попала ей в лицо. В этот момент не было ни камер, ни команд, ни ультиматумов. Были только они, их победа и это хрупкое, новое счастье. Поздний вечер. Квартира Кристины. — ...И потом он просто ПОДНЯЛ бутылку! Как будто мы выиграли чемпионат мира, а не заняли второе и третье место! — Кристина, уже в пижаме, ходила по гостиной, размахивая руками, в то время как Белла с наслаждением поглощала мороженое с ее дивана. — О, Боже, — протянула Белла с полным ртом. — Это уже даже не мило. Это патологически. Он полностью твой. Кристина остановилась и уставилась на подругу. — Что? Нет. Мы просто... напарники. Которые снова нормально общаются. — Дорогая, — Белла поставила мороженое на стол. — Ты только что десять минут описывала, как он посмотрел на тебя. Ты не говорила о его времени на круге или о его стратегии. Ты говорила о его улыбке. И о его глазах. Признайся уже себе, наконец. Кристина замолкла. Она подошла к окну и смотрела на огни города. Все маски, все защиты, которые она так тщательно выстраивала, вдруг показались такими хрупкими и ненужными. — Я... боюсь, Белл, — тихо призналась она. — Это же Шарль Леклер. Это Формула 1. Все может рухнуть в один миг. И мне будет больно. Сильно. — А сейчас тебе не больно? — мягко спросила Белла. — Когда ты прячешь это внутри? Слушай, я видела, как ты смотришь на него сегодня. Я не видела тебя такой... живой. С тех пор как ты купила свою Audi. Рискни, Крис. Или ты на трассе обгоняешь на 300 км/ч, а в жизни боишься признаться парню, что он тебе нравится? Кристина обернулась. В ее глазах стояли слезы, но на губах играла улыбка. — Черт возьми, — выдохнула она. — Он мне нравится. Очень. До чертиков. — Ну вот видишь! — Белла всплеснула руками. — Не так уж и страшно, да? — Страшно, — честно сказала Кристина. — Но... это того стоит. И впервые за долгое время она почувствовала не страх, а предвкушение. Предвкушение того, что должно было произойти.