Глава 17
"Лишь осколки льда да потухшее пламя напоминают о том, что когда-то здесь пылал огонь."
POV Егора Измайлова:
Мои руки сжали руль до побеления костяшек. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с леденящим ужасом. «Лия! Где она?!» – этот крик разрывал меня изнутри. Дорога до места, указанного Ником, казалась бесконечной. Автомобиль мчался, оставляя за собой шлейф пыли, а голос О.К.О. в динамиках продолжал вещать о масштабах разрушения. 2912 квадратных километров. Пепел. Ее сигнал пропал.
Когда мы, наконец, вырвались из последних зарослей и увидели перед собой это поле, я замер. Не было ни травы, ни цветов, ни деревьев. Только черная, обугленная земля, простирающаяся до самого горизонта. Дымящиеся развалины, словно рана на теле планеты. Это было зрелище, от которого волосы вставали дыбом. И где-то посреди этого апокалипсиса...
— Там! — крикнул Дин, указывая дрожащей рукой.
В самом центре этой мертвой пустоши, посреди черного пепла, мерцал осколок чего-то прозрачного, словно последний кристалл, оставшийся от гигантского ледяного купола. А рядом с ним... она.
Мое сердце сжалось от боли и облегчения одновременно. Лия. Она лежала на черной земле, без движения, ее волосы разметались вокруг головы, кожа была бледной, почти прозрачной.
Я выскочил из машины, не дожидаясь, пока она полностью остановится. Ноги несли меня к ней, через обугленный пепел, словно я бежал по самому аду.
— Лия! — я упал на колени рядом с ней, осторожно касаясь ее щеки. Она была ледяной на ощупь. Словно сам холод, который она выпустила, поглотил ее.
Чак тут же бросился проверять ее пульс, Ник пытался связаться с О.К.О., а Дин осматривал окрестности, его лицо было полно ужаса.
— Пульс... слабый, — прошептал Чак. — Но она жива.
Облегчение. И тут же ярость. Ярость на нее за то, что она пошла одна. За то, что так рисковала. За то, что заставила меня пережить эти минуты ада.
Я осторожно поднял ее на руки. Она была легкой, как перышко. Ее тело казалось хрупким, словно ледяная скульптура, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.
POV Амалии Смит (Лии):
Я очнулась от ощущения холода и жуткой головной боли. Вокруг был белый потолок, пищали какие-то приборы. Больница.
Первое, что я увидела, открыв глаза, было лицо Егора. Он сидел рядом с кроватью, его глаза были красными от недосыпа, а губы плотно сжаты в тонкую линию. В них читалась такая ярость, что мне стало не по себе.
— Лия, — прохрипел он, его голос был глухим.