Глава 8: Свободное дыхание
Прошел год. В агентстве «Hwang Industries» изменилось многое, но самое главное — изменилась атмосфера в кабинете генерального директора. Стены, некогда завешанные мрачными, рваными эскизами одиноких силуэтов, теперь украшали совершенно другие работы. Это были яркие, живые портреты одного и того же человека, залитые солнечным светом.
Феликс больше не был просто ассистентом, который молча раскладывал папки в углу. Он стал неотъемлемой частью жизни Хёнджина. Теперь его рабочий стол стоял вплотную к столу директора, а в самом кабинете всегда тихо играла приятная музыка, вытеснив прежнюю гнетущую тишину.
Вечером, когда рабочий день подошел к концу и сотрудники покинули этаж, Хёнджин отложил свои дела. Он развернулся в кресле и стал открыто, с глубоким обожанием наблюдать за Феликсом, который увлеченно перебирал образцы новых тканей для дизайнерского проекта.
— Ликси, — негромко позвал Хван, и его голос заставил Феликса мгновенно оторваться от работы и улыбнуться.
— Да, хён?
Хёнджин поднялся, подошел к парню и мягко увлек его за собой к огромному панорамному окну, за которым город медленно окрашивался в закатные оттенки. Он обнял Феликса со спины, переплетая их пальцы и утыкаясь подбородком в его плечо. В этом жесте было столько спокойной, уверенной силы, что у Ликса внутри разлилось привычное тепло.
— Помнишь ту старую папку с моими рваными рисунками? — тихо спросил Хёнджин, глядя на отражение Феликса в стекле. — Недавно я пересматривал её и поймал себя на мысли, что больше не помню, каково это — чувствовать себя запертым в темноте. Ты полностью переписал мою реальность.
Феликс повернул голову, касаясь своим носом щеки Хёнджина, и тихо рассмеялся. Его веснушки задорно блестели в лучах заходящего солнца.
— Я тоже больше об этом не думаю, хён. Раньше мне казалось, что любовь — это вечная попытка доказать, что ты существуешь. Но рядом с тобой мне не нужно ничего доказывать. Ты просто смотришь на меня, и этого достаточно.
Хёнджин мягко развернул Феликса к себе лицом, заставляя встретиться взглядами. В темных глазах Хвана больше не было одержимости или страха — только безграничная нежность и абсолютное присутствие. Он наклонился и поцеловал Феликса — медленно, глубоко, отдавая всего себя без остатка.
Они больше не задыхались. В этой наполненной светом комнате, среди холстов и красок, они наконец-то научились дышать вместе. И этот вдох был один на двоих.
— —
Конец.