Поклонница
Снова понедельник. Школу прогулять не получится, а догадки о том, что может случиться в этот раз убивали. А ведь с момента, когда Кира оказалась там впервые прошла лишь неделя, но она уже успела нажить себе новых врагов, хоть и маленьких, не таких страшных, как те, с кем ей ещё удавалось и удается сталкиваться. Выходит что в одном только классе уже находятся два насильника, а в одном из соседних сестра Софии, которую удалось споить. Жизнь с чистого листа начать не получилось, это и так понятно и очевидно. Обида с каждым новым утром все сильнее ударяла по сердцу. Только бы убежать как можно дальше от всех этих забот, от учебы, от танцев... Но это не поможет, как и не помог новый сентябрь.
Героиня зашла в просторную раздевалку, где помимо лавочек и крючков, предназначенных для верхней одежды, находился туалет и душ. Она не торопилась, скорее наоборот пыталась потратить как можно больше времени на переодевание, чтобы опоздать на урок. Когда большая часть девушек ушли в зал, пальцы потянулись к пуговицам на черной рубашке. Одна за другой проскальзывали в вырезанные для них дырки и послушно расстёгивались. В рюкзаке лежала форма, а точнее черные шорты и старая футболка, примерно на три размера больше, чем было необходимо. Брюки медленно сползли по ногам, и упали на пол. Для удобства Кира села на прохладную, как теперь казалось, лавочку. Появилось чувство, словно на нее кто-то смотрит, поэтому неосознанно красноволосая направила свой взгляд на источник этого ощущения. Напротив сидела худощавая странная девочка, она держала в руках телефон, что лежал неестественно приподнято. Большие глаза были туманного цвета, их сверху и снизу окружало просторное веко. Зрачки плавно перемещались по монитору, но в один момент одноклассница резко вздрогнула от испуга и забрав все свои вещи как можно скорее удалилась. Вот и что это было? И как это вообще стоит расценивать?
Уроки были не единственным обязательным делом, ведь Кира по прежнему работает секретаршей, вот только график не подстраивался под расписание, да и никто об этом заботиться не собирался. Вот и сегодня время прибытия в офис попало прямо на урок физики. Наилучшим исходом стало бы разрешение самого преподавателя. Только вот что можно придумать такого, чтобы заслужить доверие?
Пока класс оставался на занятии девушка постучалась в нужный кабинет. После короткого и сухого : «Войдите» наступило облегчение, ведь физик мог быть где угодно, а бегать за ним по всем этажам очень утомительно. Дверь беззвучно приоткрылась. Все парты были пустыми, а в комнате царила мертвая тишина. За учительским столом сидел молодой мужчина, он внимательно изучал что-то в компьютере.
— Здравствуйте. Я хотела бы отпроситься с Вашего урока, потому что у меня запись к зубному врачу. Дома перепишу всю классную работу, и выполню задания. Можете дать мне дополнительные, если хотите.
Физик нехотя оторвался от работы и посмотрел на говорящую, которую кстати видел уже не в первый раз.
— Здравствуйте, а объясните мне, если не трудно, почему я должен отпускать именно Вас, когда Вы, будучи новенькой, пропустили уже около десяти уроков? За что кстати отчитываться должны были преподаватели. На меня посмотрят, как на психа, если я отпущу ученика, родителей которого хотят вызвать к директору, как раз из-за все тех же прогулов. Ваша мать должна была знать о такой ситуации, и искать записи на выходной день.
— Я в курсе, но у моих родителей правда нет возможности отвести меня к врачу в другое время. У меня есть совсем маленький брат, а отец работает до самой ночи, ему разрешили взять выходной только на сегодня. Давайте Вы меня отметите, и никто даже не заметит мое отсутствие. Знаю, что это звучит максимально нагло, но изменить уже ничего не получится, а так будет лучше для всех. Могу на следующий урок выйти к доске самой первой. Или написать до уроков дополнительную контрольную. Как Вам такой обмен?
От такого предложения учитель прибывал в шоке, он покачал головой, выражая свои сомнения и улыбнулся.
— А ты явно не в первый раз отпрашиваешься...Очень умело, только не понимаю зачем тебе нужно каждый раз рисковать своим местом в школе. Ты осталась на второй год, какие дела могут быть важнее, чем учеба? Каждый человек обязан закончить программу все девять классов. Идти на такое ради друзей было бы просто безумством.
— Можете оставить свои догадки при себе, мне скрывать нечего, и то, что я пропустила один год не даёт Вам права говорить мне всё это прямо в лицо. До свидания, и спасибо за то, что вошли в мое положение.
С этими словами Кира покинула кабинет, и завернула за угол, где находилась длинная лестница. Главное не встретить одноклассников, во избежание лишний вопросов. И все же пропустить нелюбимый урок было приятно, несмотря на работу, предстоящую впереди. У самой двери в корзине лежали голубые полупрозрачные бахилы, какие обычно удается встретить в поликлиниках и любых других медицинских организациях. Стоило пройти мимо, как все сотрудники оборачивались, и удивлённо, даже напугано, провожали ее взглядом. Отец Миши объяснял что-то одному из них, но забросил все дела, когда увидел свою новую секретаршу.
— Давай отойдем, нужно поговорить.
Киру взяли под руку, и повели за ту самую строго запретную дверь с громкой надписью о том, кому она предназначалась. Сразу за порогом начались крики, которые наверняка были слышны каждому, кто находился в здании.
— Почему ты не сказала про учёт в органах опеки?! Они только что приходили к нам, спрашивали какого черта мы нелегально взяли тебя на работу! Всю компанию могли закрыть из-за одной тебя!
Начальник швырнул в девушку лист бумаги, оповещающий об ее увольнении.
Жаль, что нет машины, сейчас бы гонять по всему городу на бешенной скорости и слушать любимые песни так, чтобы вибрировали стекла в салоне, и каждый проходящий мимо танцевал бы под них. На улице уже начало темнеть, а мысли о долгой ходьбе уже не казались такими фантастическими. Кира просидела на ступеньках какого-то магазина несколько часов, все это время залипая в понравившуюся ей точку. Она ни о чем не размышляла, скорее спала, но только с открытыми глазами. Инстинкт самосохранения и здравый смысл за это время полностью растворился в сознании, и потерял свою значимость. В один момент красноволосая вздрогнула от мысли, звучавшей как «А чего терять? Зачем бояться, если можно сказать правду, и будь что будет?». Конечно же это касалось никого иного как тренерши, что публично опустила новенькую в глазах остальных. Объяснения не будут лишними, иначе так и останешься в памяти беспорядочным сорванцом. С каждым шагом темп все больше ускорялся, ведь в любую секунду Софи могла выйти из студии и уехать домой. Знать бы ее расписание, хотя бы приблизительно, и задача уже становилась бы в разы проще. Приступ волнения захлестнул тело Киры только в коридоре. Теперь осознание привело героиню в ступор. Что она наделала, и как вообще здесь оказалась? Нужно срочно разворачиваться, пока не случилось непоправимое. Никто не должен ее видеть, это же бред сумасшедшего. По щекам потекли горячие слезы, которые и не думали останавливаться. Тушь размазалась по всему лицу, а ноги обессиленно подогнулись. София вышла из зала напротив, на этот раз на ней были каблуки и кожаные шорты. Ноги покрывали клетчатые колготки. Так она застала в расплох новенькую, сидевшую на полу в полном отчаянии.
— Эй, ты чего? Что случилось?
Блондинка протянула руку, чтобы помочь плачущей встать, и та оскорбленно приняла помощь. В прохладной комнате со стаканом воды успокоиться было проще, но лишь внешне. Пути назад уже не было, и предстояло самое сложное, а именно поделиться своими переживаниями. Сама же хотела, пришла – говори.
— В общем, извини за то, что было вчера...Я не хотела тебя таким образом как-то оскорбить, или что-то вроде того. Это мной расценивалось совсем иначе, и имело другой посыл.
— Боже, что ты? Прости меня тоже, я не думала, что тебя это так заденет, и сама никогда в жизни не стала бы тебя в это тыкать, да и не заметила бы даже, но ко мне пришли девочки из группы, и попросили тебе сказать. Я же не могла просто так проигнорировать их просьбу.
— Дело не в этом, ты меня никак не обидела...Просто...Эта одежда, я пыталась таким образом привлечь внимание...
Что-то внутри не давало Кире договорить, смотреть на Софию было невозможно, поэтому танцовщица отвела взгляд в попытке набраться сил. Где-то спустя минуту тишины прозвучало долгожданное продолжение, в виде одного слова «твое».
— Что? Ты пыталась привлечь мое внимание открытой одеждой? Но зачем?
— Потому что ты мне нравишься. И я не удивлюсь, если ты в это сейчас не поверишь, но стала бы я говорить такое просто так? Знаю, я твоя ученица, которую ты видела два раза в жизни, я маленькая, с виду глупая и неуклюжая девочка, которую все ненавидят, и знаю как все это глупо звучит. Ты подумаешь, что наверное у меня никого нет и я глубоко несчастна, что мне не хватает тепла родителей, и что я пытаюсь его получить от первого встречного, кто проявил ко мне хоть какую-то заботу, но я понимаю о чем говорю. Я так не хочу портить наши с тобой отношения, но я и так уже все испортила. А ещё я недавно пила с твоей сестрой в попытках узнать о тебе хоть что-то. Всё, я окончательно опозорилась, и мне пора идти. Прости за это, я изначально не должна была приходить и тревожить тебя своими проблемами, не знаю на что я рассчитывала.
Кира чуть сползла и хотела спрыгнуть, но почувствовала холодное прикосновение руки к ее коленке. Сердце сжалось от проявления тактильности, и желание плакать ударило с новой силой.
— Постой. Я правда рада, что ты решила поделиться этим. Ну и призналась в том, что покупала алкоголь вместе с моей сестрой. Мы совсем друг друга не знаем, и я только вчера запомнила твое имя. Единственное, что я могу предложить – пообщаться где-то за пределами этого места. Просто познакомиться, и возможно тогда ты поймёшь, что я уже тебе не так нравлюсь. Я свободна завтра после четырех, в телеграмм смогу скинуть адрес. Только оденься поскромнее, а то на улице уже холодает.
София улыбнулась, заметив искрящиеся глаза ученицы. Вероятно это и было зря, не стоило давать никаких надежд из жалости, но если есть возможность сделать человека самым счастливым, то почему бы и нет? Никто не врал и не отвечал взаимностью, значит ничего плохого не случилось, как и не случилось того, о чем можно было бы жалеть.