Глава 15
Там вдали у дороги
умирала змея,
Вдруг вблизи чьи-то ноги,
Мимо девушка шла.
Девушка, помоги мне,
Прошипела змея,
Девушка, помоги мне,
Будем с тобою друзья.
Девушка испугалась,
Но вернулась бегом,
Ведь змея умирала
И она забрала её в дом.
Ты змея, ну и что же?
Будешь крошкой, как я.
Ты змея, ну и что же?
Будем с тобою друзья.
Вот прошло три недели,
И змея ожила,
Девушка, что мне делать?
Я в долгу у тебя.
Дай, тебя поцелую,
Не побрезгуй змеёй,
Дай, тебя поцелую,
Будем навеки с тобой.
И змея укусила
Прямо в губы её,
Девушка лишь спросила,
Тихо спросила: «За что?»
А змея отвечала,
В рану выпустив яд,
Ты сама виновата,
Ты знала, что я змея.
Руслан Набиев.
Мать сидела на диване. В руке нож. Возле ног железный таз. Юбка задрана практически до бёдер, чтобы не испачкаться в крови. На коленях толстый целлофан, на нём отрубленная мужская рука. Алла делает надрезы и снимает кожу, словно перчатку.
Сара всё ещё в непроходимом лесу. На этот раз Алла запихала ей в рот сразу две таблетки, чтобы дочь спала дольше, пока она управится со всеми делами.
Ты укусила меня, чёртова змея. Укусила, хотя я любила тебя. Змеям не чужда любовь. Ты ведь не знала, не так ли? А ведь она предупреждала тебя. Этого всего можно было избежать. После того самого телефонного разговора. Нужно всего-то было набрать номер ноль два и ничего этого не произошло бы. Ты спала бы рядом с сыном и мужем у себя дома, а в свободное время строчила рассказ о волшебной шляпе. Но теперь этот удав проглотит тебя целиком, ты и не почувствуешь.
– Как давно ты стала убивать? – прохрипела Сара. Она находилась в сознании уже несколько минут. Алла управилась со всеми своими делами и просто сидела на диване, наблюдая, как дочь приходит в себя. Она поднялась и снова начала кормить с вилки дочь кусками, теперь уже варёного, мяса.
– Давно, – спустя несколько минут ответила Алла. Сару тошнило от такой еды, но выбора у неё не было. Алла отложила вилку на тарелку с остатками мяса. – Первый раз я сделала это в интернате. Зойка Смирнова всё время злила меня. Знаешь, как вампир высасывала энергию. Говорила, что я неумная, некрасивая, – Сара чётко слышала детские интонации, словно мать превратилась в ребёнка, только с виду не изменилась. Вместо вампир – вампил, первый раз – пелвый лаз, в интернате – интелнате.
Сара знала о ком идёт речь. Будучи ребенком, несколько раз натыкалась в шкафу на вырезку из газеты о без вести пропавшей девочки Зои Смирновой. На старом нечётком фото под статьёй девочка лет семи. Однажды она спросила мать: «Зачем она хранит эту вырезку?» Та коротко ответила, что это была её лучшая подруга. С момента, когда Алла должна была пойти в первый класс, её родная мать, определила её в интернат, потому что работала проводницей в поезде. Поэтому практически всю школьную жизнь, Алла провела в интернате.
– Я удалила её камнем по голове, – продолжала Алла. Она села на пол, обхватив поджатые коленки руками. Зависла на долгое время, уставившись в балконное окно. Она, практически незаметно, покачивалась, взад-вперёд. И несколько раз повторила: «Я удалила её камнем по голове».
– А потом? – Сара намеревалась продолжить: «Ты съела её, да?», но язык так и не повернулся.
– Сбросила её труп в старый колодец, – Алла перестала покачивать. Детские интонации в голосе исчезли. – Мне очень повезло. У неё была престарелая бабка, поэтому никто не хватился этой дуры. Через год рабочие зарыли колодец, – она хихикнула, скукожилась и теперь была похожа больше на старого гоблина, – И никто ничего не узнал.
Сара сглотнула подступивший комок. Сколько ещё личностей живёт в её матери? И какая из них способна на убийство?
– Потом эта Танька Власова, – быстро проговорила Алла – гоблин, она сжалась в комок, словно сильно замёрзла. – Чёртова сучка целовалась с Гавриловым. Он должен был быть моим. Моим и больше ничьим, – она опять зависла. Её выражения лица снова изменилось. Она выпрямилась и теперь походила на сонного осла и «Винни Пуха» и заговорила примерно так же, – Я убила сначала её, а потом его. Он пытался остановить меня. Но у меня был нож, – она выудила из-под длинной юбки острый тесак. Одному Богу известно, в каком месте она его там прятала. И принялась разглядывать. – Я вырезала его сердце. – снова пауза. Алла продолжала разглядывать острое лезвие, её лицо снова изменилось. Глаза стали ясными и чёткими. Она улыбнулась, обнажая беззубый оскал. – Мне пришлось порезать и себя, чтобы сказать, что это Власова напала на нас. Она увидела, как мы целуемся и набросилась с ножом, – Сара была готова поклясться, голос её матери помолодел, – Порезала мне руку, – Алла с обидой показала дочери правую руку со старым шрамом, – А потом напала на Вову. И больше я ничего не помню, – мать положила тесак и вновь принялась покачиваться.
Сара буквально визуализировала эту картину. Мать заходит в помещение, где целуется молодая девушка и парень и ни о чём не подозревают. Сначала мать вонзает нож в грудь девушке. Парень пытается её остановить, но и сам получает удар. У ещё живого человека, мать вырезает сердце. Потом быстро режет себе руку, для правдоподобности, надрез делает глубоким, чтобы остался шрам. Милиции говорит, будто потеряла сознание и не видела, как Власова убила её парня, вырезала сердце, а потом убила себя. И милиция ей верит, потому что она сирота, прожившая половину жизни в интернате.
– А когда я переехала сюда, – лицо Аллы изменилось, превращаясь в старческое, покрываясь глубокими морщинами. Ворча, как всем недовольная старуха, продолжила, – Бабка Райка не давала мне покоя. То я не так полы помыла, то я выстудила кухню.
Баба Рая, бывшая соседка по комнате.
– То я громко телевизор смотрю. То одеваюсь, как проститутка. А однажды назвала меня блядской сиротой. Сама ты блядская сирота, – Алла гневно посмотрела на дочь. Сара вздрогнула, – Это ты блядская сирота, поняла? – На мгновение Саре показалось, что сейчас она кинется на неё и убьёт, так же как Власову и Гаврилова, но лицо матери сменилось тупым выражением. Она уставилась в пол и теперь уже не походила на престарелую старуху, – Я же не виновата, что мои мама и папа плопали. – опять детские интонации, – Сначала папа, потом мама, – снова длинная пауза. Снова перевоплощение, но это не сцена и не фокус. Это человек с раздвоением личностей. И каждая личность безумна по-своему, – Она любила вязать. Я знала, да. И наврала ей будто у меня целый мешок шерстяных ниток, – эту новую личность Сара пока не могла трактовать. Алла говорила, как директор крупной компании. С единственной разницей, что от неё разило сумасшествием, – Перед смертью она умаляла её простить. Но такое нельзя прощать. Никогда.
Сару затрясло от страха и гнева. Мать опустила момент, как убивала беззащитную старушку, но ей и не хотелось этого знать. Факт оставался прежним. Она снова вышла из воды сухой.
– Я показала ей, что бывает с теми, кто меня злит. – на этот раз перестройка личностей перешла гораздо быстрее. Теперь перед ней некая подруга-сплетница, – Например твой муж Вадим...
– Влад, – исправила Сара. Она всегда путала его имя. То Вова, то Витя, то Виктор, как угодно, но не Влад.
– Он же не достоин тебя. Ты должна была найти лучше. И теперь поблагодари меня. Я освободила тебя. – она стукнула кулаком по полу. На лице гордая улыбка, – Ты свободна.
По Сариному лицу побежали горячие слёзы. Сердце больно сжалось в комок. И она не выдержала:
– Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Лицо матери переменилось. Все эмоции ушли, осталось только одна, непонимание. Все личности словно спрятались за воображаемой стеной.
– Убей меня, – простонала Сара. Она уже не могла плакать, – Хватит меня мучить! Я больше не могу! – захлёбываясь в соплях, Сара уже готовилась к новым побоям. Да и что с того? Если мать не прикончит её, то уж точно прикончит сепсис.
Алла, молча, поднялась и с тупым видом ушла из комнаты, прихватив с собой нож, но забыв вилку с тарелкой. Сара, всхлипывая, неуклюже сдёрнула пальцами ноги вилку и придвинула её к себе, пряча под голенями. Мать вернулась через минуту. Вид у неё растерянный и сердитый. Она занесла над головой дочери кулак. Сара зажмурилась в ожидании боли, но Алла всего лишь заклеила дочери рот скотчем, забрала тарелку и ушла. Она не заметила, что вилки нет. Сара облегчённо выдохнула. Сердце билось так бешено, что чуть не выпрыгивало из груди. Её мать маньячка и первоклассный зачистщик, но она просчиталась, забыв о вилке. А для Сары это ещё один шанс на спасение.