Глава 3

— Мы готовы тебя выслушать, — сказал Зик, обращаясь к Кайле, когда все устроились на диване в гостиной. – Только давай все начистоту. Хватит лжи, мы имеем право знать обо всем, что там происходило, и чем именно ты занималась.

— Мне самой уже надоело это скрывать, поэтому слушайте.

Кайла села в кресло нашего углового дивана, чтобы видеть нас обоих, по-турецки подобрала ноги и начала рассказ:

— Начнем с того, что этот Центр полностью отбирает у сотрудников право на личную жизнь. Нет, вы не подумайте, тут вопрос обстоит в том, что существует огромное количество ограничений, которое предполагает подписание контракта. Когда тебя принимают, то в месяц ты можешь провести вне Острова в самом лучшем случае неделю. Обычно, это дня три-четыре. То есть, по одному дню в неделю. Причем именно дню, вечером нужно вернуться обратно. Плюс вне Острова ты не имеешь права распространяться о своей работе. Для каждого придумывается легенда, которую он должен рассказать своим близким. Собственно, именно этим я и занималась в первые пять лет работы. Но сейчас не об этом. Разумеется, в таких условиях невозможно заниматься построением личной жизни. Уже имеющиеся семьи распадались. Особо эмоциональные личности решались на суицид. А самые смелые искали лазейки, чтобы строить ее прямо в Центре, несмотря на то, что это было под строжайшим запретом и каралось от обнуления памяти до устранения человека. Но, в конечном счете, руководству пришлось уступить, потому что таких случаев выявлялось все больше и больше, а действительно толковых людей, желавших работать в таких условиях, было не так уж и много. И именно тогда начали появляться такие, как я и Рэй. Нас стали называть «Д.П.». Это означает «Дети Проекта». Думаю, вы могли видеть это на пропусках многих сотрудников. Рядом обычно еще стоят числа «один», «два», «три» и так до семнадцати. Это обозначение поколения, которое считается за два года.

— То есть, этой теме сейчас уже тридцать четыре года? – перебила я.