Глава 39. По-взрослому
Оля Чехова
4 апреля 2024 года
Маша входит в палату, как к себе домой — весело и непосредственно. Улыбается так широко, будто находится не в больнице, а на мероприятии по случаю дня рождения или выпускного. Словно в этой комнате не лежит парень с перебинтованной грудью, который чудом выжил после стрельбы.
Пальцы Хэнка вдруг сжимают мои, и я вздрагиваю — оказывается, от злости и кровавой пелены перед глазами мои ногти с силой вонзились в руку парня. С трудом разжимаю окоченевшие от приступа гнева пальцы и делаю тихий, но очень глубокий вздох.
— Привет, Борь, — принимается щебетать Фëдорова, игнорируя и моё присутствие, и мой бешеный взгляд, направленный в её сторону. — Извини, что так внезапно, без приглашения. Но я узнала, что тебя перевели из реанимации, и тут же пришла.
— Откуда же ты узнала, — негромко произношу я, даже не рассчитывая на ответ, но Маша всë-таки слышит меня.
— Из новостей, вообще-то. — Еë покрытые блеском губы растягиваются в улыбке, и она принимается выкладывать на тумбочку по другую сторону гостинцы из пакета. — Про вас двоих, между прочим, много чего в пабликах пишут. И про перевод Бори тоже написали.
— Слушай, — Хэнк хмурит лоб, глядя на Фëдорову с лëгким недоумением, — а ты вообще кто?
Маша запинается от неожиданности, а я не могу удержаться от усмешки.
— Как же? — приторным голосом спрашивает девушка, и в её главе появляется фальшивое возмущение. Настолько неискреннее, что у меня слезятся глаза от её плохой игры. — Маша. Я сестра Кристины. Мы пару раз тусовались вместе, не помнишь?
Хэнк медленно ведь головой из стороны в сторону, а затем резко прищуривается, несколько секунд всматривается в лицо посетительницы и переводит взгляд на меня.
— Олькинс, а это разве не та мразь, которая в своей старой школе травила бедную ученицу?
Честно? Я теряю дар речи, потому что это, кажется, первый раз, когда Борис, мать его, Хенкин так выражается о девушке. Обычно он крайне терпелив, вежлив, а тут такое.
Но тут я вижу, что Хэнк прекрасно помнит Машу — конечно, как он мог её забыть из-за Кисы, — и, кажется, влюбляюсь в этого парня ещё сильнее. Будто такое вообще возможно. Хэнк нашëл способ, как подгадить Фëдоровой, не отрывая голову от больничной подушки. Он поставил на место идиотку, которая только что в коридоре оскорбляла его девушку, хотя он даже не знал об этом.
Своего удовольствия я даже не скрываю и удовлетворëнно киваю, глядя в зелёные глаза.
— Да, Хэнки, это она.