Глава 31. Любовь к ней

Борис Хенкин
23 марта 2024 года

Когда я выхожу в коридор, Оля сметает в совок остатки битого стекла. Я бросаю взгляд на стену, где висела картина, которая теперь валяется в мусорном пакете. Психанув, Оля решила всё выкинуть.

Присев рядом, я отбираю совок и веник, а затем вытаскиваю из пакета холст, что висел под стеклом.

— Олькинс, не обязательно всё выкидывать, — усмехнувшись, говорю я. — Можно купить новую раму.

— Да нафиг она нужна, — ворчит Оля, почёсывая локоть. — Только пыль собирает.

— Картина упала от удара дверью? — тихо спрашиваю я. Оля кивает. — Он так и просит пиздюлей. Всё время мало.

— Забей, — отмахивается она. — Это бесполезно. Давай не будем о нём говорить, надо ещё остаток этого прекрасного «семейного» обеда пережить.

— Вдох, — командую я, — и выдох. И не обращай на Ларису внимания.

— Она почти что выклянчила у папы кольцо и предложение! — громко шипит Оля, вцепившись пальцами в моё колено. — Кто так делает?

— Оль, — отложив совок и веник, я беру её похолодевшие руки в свои и крепко сжимаю, — расслабься. Борисыч ведь и так собирался сделать ей предложение, разве нет?

— Ага, — кривится Оля. — И хочет от неё ребёнка. Может у него уже этот? — Она вертит пальцем у виска. — Старческий маразм?

— Ты такая милая дочь, — хмыкаю я. — Любовь слепа. Знаю, тебе неприятно слышать подобное, так ещё и от меня, но ты должна просто с этим смириться. Борисыч не изменит своего решения, если только что-то не заставит его разочароваться.

— Кое-что есть, — бурчит она себе под нос, поднимаясь на ноги. Я вопросительно вскидываю брови, но Оля, поймав мой взгляд, отмахивается. — Ничего. Идём, пока они не приготовили для меня очередные потрясающие новости.

Я сгребаю мусорный мешок, стараясь не разрезать его осколками стекла, а Оля убирает веник и совок в туалет.

— Что там стряслось? — спрашивает Борисыч, едва мы заходим на кухню, и он замечает пакет в моих руках. — Грохот такой стоял.

— Дверь из-за сквозняка захлопнулась, и рама у входа слетела с гвоздя, — отвечает Оля, усаживаясь за стол. Улыбка её в этот момент такая милая и наивная, будто не она только что убирала очередное последствие психа Кислова. — Пиво ещё есть?

— Конечно, — энергично кивает Борисыч и поднимается со стула, чтобы подойти к холодильнику.