Глава 28. Несвидание

Оля Чехова

23 марта 2024 года

Просыпаюсь я только после третьего перенесённого будильника. Хотя, если быть честной, я нашариваю телефон в темноте, жму на кнопку «отложить» и, поглубже закутавшись в одеяло, утыкаюсь носом в подушку. Будит меня уже отец, нарочито громко открыв дверь.

— Оля, ну какого хрена? — охрипшим ото сна голосом ворчит он. — Суббота, рань несусветная! Ты что, ради прикола поставила будильники?

— Не-ет, — вяло отзываюсь я, еще глубже ныряя под тёплое одеяло. — Мне Хэнк встречу назначил, а я никак проснуться не могу.

— Так рано? — удивляется отец. — Куда намылились?

— Понятия не имею, — отвечаю я и захожусь в долгом протяжном зевке.

— Так он для этого попросил у меня машину? — не отстаёт с расспросами папа, на что я мычу от досады.

— Да, пап, отвали, дай пять минут поспать!

— Ещё чего, — мгновенно просыпается папа и, приблизившись к кровати, сгребает меня в охапку.

Я коротко взвизгиваю и, разок взбрыкнувшись, с грохотом падаю на пол. Отец года ещё и встряхивает надо мной одеяло, чтобы прогнать остатки сна. Поморщившись, я потираю ушибленный копчик и задаю всего один вопрос:

— За что?

— Чтобы не заставляла моего тёзку ждать.

Склонив голову набок, я смотрю на отца снизу вверх.

— Какие ещё тёзки? Ты Артур, а он Борис.

— Он Борис, а я Борисович, — отмахивается папа. — Всё, харе пререкаться. Если я услышу ещё хоть раз звук этого ублюдошного будильника, выкину тебя вместе с кроватью из окна.

Опираясь на кровать, я поднимаюсь на ноги и ёжусь — забыла вечером закрыть балкон, и комната превратилась в морозильную камеру.

— Какой же ты добрый и любящий, пап, — громко стукнув зубами, говорю я. — Я будто приёмная, а Хэнк родной.

— Ага, — кивает папа, направляясь к двери, — Борис мне как сын.

— А я, значит что, реально приёмная? — кричу я ему уже вдогонку, и отец что-то кричит в ответ, но я не разбираю слов.

За окном ещё темно, из-за чего бороться с желанием лечь обратно в кровать становится всё труднее. Закрыв балкон, я беру чистое бельё, полотенце и иду в ванную комнату. Всё же, я обещала Хэнку, а значит придётся идти. Не то чтобы я не хотела провести с ним время, но не в шесть же утра.

Когда Хэнк заходит за мной, дверь ему открывает папа, и они оба находят меня на кухне, уснувшей на столе рядом с полной кружкой крепкого кофе. Как всегда любя, папа бьёт пяткой по ножке стула, и я, вздрогнув, подскакиваю в испуге.

— Проспала?!

— Почти, — ржёт отец, и Хэнк ему вторит. — Пей, давай, кофе, и выматывайтесь из моего дома. У меня выходной, а вы, черти, не даёте даже поспать.