ii. mistake
... и облачилась на него тьма: огонь поджидал его на каждом шагу; всякий норовил истребить носителя метки Преисподней; всяк, к кому обращался он, отворачивался от него. Вера людей взывала к изгнанию неверного, нечистого, порочного. Так и начались преследования тех,
кто был демоном храним.
Холодное, морозное утро и солнце, спешно поднимавшееся из-за линии горизонта, словно кто-то снизу его поторапливал, встретили Линни, пробудившуюся от назойливого луча света, не слишком радостно и дружелюбно. Голова раскалывалась из-за боли, в горле неприятно першило. Девушка поднялась в кровати с хриплым, едва слышным стоном, прикладывая холодную ладонь ко лбу. Быть честной с собой ей всегда удавалось с фееричным успехом, и этот раз не стал исключением — Ньюман признала, что не помнила и малой части вчерашнего вечера. Кажется, ей было достаточно ещё в баре, когда она наспех опрокинула в себя последний, — перед клубом, — стакан виски, и зря она не послушала Томаса, отказавшись от такси. Девушка с большим усилием пыталась сложить обрывки воспоминаний воедино, чтобы понять, когда она успела надраться в ноль и как добралась до дома. Не менее полезным было поинтересоваться у Хэмптона, не совершила ли Линни «девичьих проступков» по типу тех, которыми она грешила в студенческое время — поцелуи с незнакомцами, танцы на барной стойке, как бы заезженно и стереотипно это не было, и секс по дружбе с Томом. Боль в висках с каждой мыслью усиливалась, и блондинка невольно застонала ещё раз, собирая последнюю волю в кулак, чтобы встать с постели и найти пару таблеток аспирина. Взглянув на настенные часы, она облегчённо выдохнула: приученный к строгому режиму организм не позволил проспать и лишних полчаса, даже ради того, чтобы оправиться от каприза внутренней личности алкоголика. До воскресного завтрака с дядей, ставшего их небольшой традицией, оставалось ещё чуть больше часа, — достаточное время для того, чтобы стать хотя бы немного похожей на человека.
— Уже проснулась? — мужчина вошел в комнату, прежде аккуратно и предусмотрительно постучавшись, держа в руках большой стакан чистой прохладной воды и таблетку от головной боли.
— О, — её большие бледные губы сложились в трубочку, и Ли не смогла вымолвить ни слова, ни звука более, теряясь в глубоком изумлении. Ещё одно, что напрочь смылось лонг-айлендом из её памяти — то, что она стала счастливой обладательницей хранителя. — А как..?