Глава 13. Как хороши ночи в Ханаане

И вот, я опять осталась с Рамсесом Вторым наедине. Он мерил шагами гостиную, явно нервничая.
— Почему они нас оставили? — раздражённо спросил он.
— Потому что им нужно объясниться перед матерью, которой все эти эксперименты с машиной времени явно не понравятся.
— Вот как? Выходит, что их изобретение незаконно?
— Больше скажу: оно противоестественно, ненормально! Оно противоречит всем законам природы, Рамсес. И знаешь, я в какой-то степени жалею, что побывала в Древнем Египте.
Рамсес остановился. Недоуменно посмотрел на меня.
— Но... почему? Тебе же было хорошо там. Ты могла остаться со мной навсегда!
— В том-то и дело, что не смогла бы. Меня дома ждали... — а кто меня ждал? Миша, Андрей и Василиса? Ждали-то они меня только потому что боялись за себя. Если бы я не вернулась, родители начали бы меня искать: они бы подумали, что меня похитили мои друзья — два вампира и оборотень-полукровка, которые потенциально могут нападать на людей, и все подозрения пали бы на них. Эта славная троица оказалась бы в тюрьме... по моей вине. А что насчёт родителей? Они бы искали меня только ради приличия, потому что так надо. Добропорядочные родители не стали бы замалчивать исчезновение единственной дочери, верно? Стала бы искать меня Иветта? Возможно, хотя я не уверена. Я уже ни в чём не уверена. Вот и всё. Это и были те люди, которые искали бы меня.
— Так что? — спросил Рамсес. — Я жду.
— Да ничего, забудь. Просто если бы я не вернулась, история бы изменилась окончательно и бесповоротно. Мне очень понравилось жить в Египте — там прекрасно, во многом даже лучше, чем здесь! но пойми, моё место здесь. Как говорится, где родился, там и пригодился. (Ага, Тоня, сама себе противоречишь. Фу такой быть! Ты ведь на родине и не пригодилась — никому не нужна! Никто тебя не любит! А от Рамсеса ты получала лишь иллюзию любви — просто вспомни, сколько женщин было у него в наложницах. Вспомнила? По-твоему, он бы вспомнил тебя через месяц жизни в Египте? Он бы твоё имя забыл!) Нет. Нельзя слушать внутренний голос в момент самоистязания. Так можно себе же хуже сделать.
— Антонина, всё хорошо? — вдруг спросил принц. — Ты плачешь? — он посмотрел в мои заблестевшие от слёз глаза.