Глава 13, ч.2
Я не знаю, сколько времени провела здесь, пока дверь в мою бесцветную, сырую и до стука зубов холодную темницу вновь не открылась.
На этот раз шагов было много.
Я открыла глаза и набрала воздуха в легкие, скомандовав себе приготовиться. Только тело совершенно не слушалось, а в голове роились самые безрадостные мысли, подрывающий мой и без того хилый, готовый бесследно исчезнуть при первой же возможности, энтузиазм. Главное – не бояться, твердила я себе. Они не смогут меня запугать. К сожалению, вся моя недавняя смелость улетучилась, оставив неприятное воспоминание в виде угроз здоровяка-атланта, которые, похоже, пришли в действие, застучав резиновой подошвой по грязно-белому кафелю.
В комнату зашли атланты, вооруженные до зубов, и я едва сдержала истерический смех. Автоматы, несколько пистолетов, дюжина ножей и прочего оружия у каждого. Они боятся меня? Смешно и совершенно нелепо. Что может сделать человеческая девушка без малейшего намека на оружие, обессиленная, напуганная до дрожи в коленках, плюс привязанная к металлическому стулу, от чего ноги и руки давным-давно затекли и не слушаются?
После солдат, расположившихся группой всего в паре шагов от меня, металлическая дверь в бункер с измученным скрипом отворилась, впуская в небольшое бетонное убежище несколько девушек-атлантов, которые катили что-то на тележке с колесиками, что отвратительно поскрипывали, царапая уши неприятным, режущим звуком.
Каждый из присутствующих в этой комнате, казалось, меня не замечал ровно до тех пор, пока последним не вошел тот самый, внушающий мне едва ли не животный страх атлант, который недавно угрожал мне. Стоило ему переступить порог, как все солдаты, как по команде, вытянулись по стойке "смирно", приложив руки козырьком к виску, а медики выпрямились, пытаясь казаться сильнее и внушительнее, чем они были на самом деле. Все, включая меня, устремили взгляд на могучего атланта, который взыскательным взглядом обводил своих подчиненных. Он высокомерия и властности, которые, казалось, били через край в стремительных бирюзовых глазах мне снова стало тошно, отвращение вернулось с прежней силой, вытесняя страх прочь. Я видела не силу, которую, казалось бы, должен излучать любой атлант такого положения. Я видела жестокость и порочность в самодовольной улыбке, искривившей его губы и низость трусости в опущенных вниз глазах каждого, к которому был прикован пытливый взгляд незнакомца. Когда его бирюзовые глаза-угольки встретились с моими, похабная улыбка стала шире, предчувствуя веселье.